— Ребята, впереди крепость, которую мы осаждали так долго. День наступил. Не все останутся живы, мы знаем. Но турок поляжет еще больше. Берегитесь мин. Басурман не пожалел их, заложив эту пакость всюду. Напирайте вперед только по следам османов. Не отходите в сторону. Особенно будьте осторожны в домах. Там могут быть дети. Не мне говорить, чтобы мирное население не трогали. Наша задача — их гарнизон. Как выбьем оттуда, сразу будет много хлеба, мяса, вина.
Михаил Илларионович говорил, а голос дрожал: не от волнения, а от стужи. Я подал ему горячую кружку. Солдаты у костров выпили по чарке вина. Последнего, как им сказали. Своеобразные сто наркомовских грамм, как будет потом в Великую Отечественную войну.
— А теперь — вольно! Согрейтесь, покурите, подвигайтесь!
И он сам, потирая озябшие руки, затопал на месте.
Вся солдатская масса охотно побежала к кострам. Плясали, приседали, били друг друга по спине, по плечам, чтобы согреться. Кутузов, закутавшись в плащ, тихо сказал:
— Помни, Гриша… если меня сечет в третий раз — достань табакерку, отнеси императрице. Только ей. Она поймёт.
Я кивнул, сжал в кармане прохладный металл — табакерка казалась ледяной печатью судьбы.
Потом над лагерем взлетела ракета. Егеря тотчас поспешили встать на места. Минута — и русские войска с криком «ура!» кинулись на штурм.
— За Кутузова! За матушку-государыню! Россия вперед!
Грохнуло первым разрывом снаряда. Земля дрогнула. Сверху посыпалась мерзлая крошка. Именно в этот миг я понял, что не только Кутузов под прицелом. Я тоже.
Глава 7
Будучи уже его адъютантом, я заметил, что Кутузов привык быть в бою всегда впереди. Он и сегодня побежал вместе с первой шеренгой, звучно зовя за собой солдат. Бежать было трудно: правый глаз почти ничего не видел. Иван Ильич уговаривал генерала не торопиться — да куда уж там: мой хозяин был неумолим в своей храбрости.
Пушки усиленно молотили по Очакову крупными ядрами. Стоял запах гари и обожженного мяса. Турки загорались пляшущими факелами, а лошади заживо сгорали в бушующем пламени. Крик и ржанье перемешались между собой. Артиллерия так удачно пристрелялась, что уже в нескольких местах города горели дома с пороховыми складами. Один из них взлетел на воздух с оглушительным взрывом. Столб пламени и густого дыма на минуту затмил ясное, морозное солнце, только что вставшее над степью. С моря вторили пушки русского флота, обстреливая неприступный каменный форт. Замолчала гарнизонная батарея, которую атаковала соседняя колонна Ивана Ильича. Атака егерей и астраханских гренадеров была так стремительна, что передовые турецкие укрепления были смяты вчистую. Солдаты пробивались штыками сквозь лавины турецких сабель. Слышались крики: