— Ура! За Россию-матушку, братцы! — и колол шпагой чучела, изображавшие турок.
Мне было видно — Суворов в шестьдесят был легче и проворнее, чем Кутузов в сорок пять. Ну, что тут поделаешь… Каждому уготована своя судьба.
Пользуясь краткой передышкой, я подал Суворову бинокль. Окружавшие его генералы с изумлением смотрели, как он приставил к глазам диковинную вещицу. А он, между тем, минуту посушив у костра пропотевший мундир, снова сорвался: пошел ходить от одной группы солдат к другой — проверять отдыхающих.
— Спи-спи, не вставай. Солдату нужен сытый желудок и крепкий сон. Тогда победим.
Разговаривал, шутил, подбадривал.
Короткий отдых быстро закончился. Неугомонный генерал-аншеф вновь стал учить:
— Бросай фашины, спускайся в ров! Ставь лестницы. Помогай другу. Лети через стену на вал! Ударь в штыки, коли, гони, бери в плен!
В гуще офицеров я увидел ехидную улыбку Говорухина. Наконец ты мне попался, скрыл я улыбку. Он махнул мне рукой. Погрозил пистолетом? Тогда я готов. Не буду больше ждать, когда оба попадем в Петербург. Тем более намечается штурм, а этот подлец мог запросто выстрелить в спину.
Поправив для надежности шпагу, я решительно направился к нему.
Говорухин стоял неподалеку от генералов, лениво переговариваясь с каким-то молоденьким поручиком, словно нарочно стараясь казаться беззаботным. Но стоило мне подойти ближе, как он обернулся — и в его холодных, выцветших глазах я заметил то самое: вызов.
— Ну что, Довлатов? — прошипел он, чуть склонившись ко мне. — Всё ещё таишь обиду?
Я кивнул. В ответ он усмехнулся — и медленно, очень медленно, вытащил из-за пояса тонкий перчаточный кинжал.
— Тогда после учений. За амбарами. Без свидетелей. Или ты, может, передумал?
В этот момент Суворов закричал где-то позади:
— В рвы! Фашины на стены! Через полчаса пробный штурм!
Говорухин сунул кинжал за пояс, сжал мои пальцы в крепком, как кандалы, рукопожатии и исчез в толпе.
Я остался стоять, глядя ему вслед. Сердце колотилось. Где-то впереди начиналась генеральная репетиция великой атаки, но я знал: моя собственная битва тоже когда-то начнется. И закончится либо его смертью, либо моей.
Глава 8
— Погоди, — перехватив мой взгляд, остановил Иван Ильич. Я не сразу заметил, как он вдруг возник рядом. — Дай-ка сперва мне побеседовать с ним. Я видел вашу перестрелку глазами. Давно наблюдаю за этим майором. Мой денщик часто рассказывает, как Говорухин шлет доносчиков в столицу.
— Он на Михаила Илларионовича поклеп написал. И у палатки нашей подслушивал. Еще под Очаковым.
— Знаю и это, Григорий. Потому тебе не стоит спешить. Он наверняка предупредил своих ищеек. Будут ждать тебя из засады. Такой может и в спину стрельнуть.