— Потрудитесь ответить перед господами! — навис я над трусливым майором. Откуда ни возьмись, вдруг возник пылающий гневом Иван Ильич.
— Полностью подтверждаю претензию! — привлек он внимание командиров частей. — Господа, вы меня знаете. Слова Григория не лишены смысла. Секунд-майор Говорухин! — бросил он яростный взгляд на мерзавца. — Не вы ли слали донесения лазутчикам сераскира?
В гуще офицеров послышался нарастающий ропот. Майор сразу сник, съежился, что-то промямлил.
— Громче! — приказал Иван Ильич. Рядом с ним выросли два гренадера громадного роста.
— Громче! Чтобы слышал весь офицерский корпус!
— Помилуйте, господа… — стал пятиться Говорухин. — Это самый настоящий поклеп. Не слал я сераскиру никаких донесений.
— И плана захвата крепости не слали?
— Это навет. Злые домыслы! — стал оправдываться майор. — Клевета! Меня оклеветали, господа!
Раздались смешки.
Настала та самая минута, которой я так ждал еще со времен Очакова. Выступил вперед. Поднял вверх руку с перчаткой. Яростно кинул в лицо.
— Мои пистолеты к вашим услугам, секунд-майор Говорухин! В любом месте, в любое время. Назначьте час и день. Секундант перед вами — известный всем своей кристально чистой репутацией Иван Ильич.
— Дуэль! Дуэль! — зашептались в кругу офицеров.
Вызов был сделан.
Глава 13
Говорухин в смятении стал выискивать глазами сочувствующих. Ряды его сослуживцев как-то внезапно поредели. Ропот возмущений стоял гулом в помещении штаба.
— Поручик Ковалевский, будьте любезны, — поманил к себе дрожащим пальцем. — Внесите в протокол, что мне наглым образом было нанесено оскорбление. Поставите подпись?
— И не подумаю! — хохотнув, отвесил поклон честный поручик.
Все офицеры, столпившись вокруг нас, ожидали с интересом развязки. Слышались перешептывания:
— Дуэль, господа!
— Но они ведь запрещены во время военных действий!
— Ошибаетесь, ротмистр. Война прекратилась со взятием крепости.
— Порта мир подписала, господа. Теперь разгуляемся!
— Так что? Значит, дуэли теперь разрешат?
— Суворов не приветствует их.
Говорухин в панике искал хоть кого-то, кто мог подписаться под его жалобой. Никто не сомневался, что жалоба будет официальным образом отправлена вместе с доносом в Санкт-Петербург. А кому попадет в руки — никто не мог знать. Тайный покровитель доносчика был даже мне неизвестен — сколько я не пытался узнать. Не знал и Иван Ильич. Загадочный потакатель интриг был засекречен. Может, это был кто-то из ставки уже набирающего силу Платона Зубова — такого же мерзавца, последнего фаворита Екатерины? Тут мне память из истории ничего не выдавала. Таких доносчиков как майор Говорухин при особе Платона Зубова было не счесть.