— Кто из вас, господа, поможет составить жалобу? Моя честь подверглась клевете. Кто подпишет?

Офицерский корпус штаба Суворова стал отступать от Говорухина шаг за шагом. Вокруг майора образовалась пустота. Земляной пол под шатром штаб-палатки был истоптан сотней сапог, и теперь виднелись отчетливые следы: все они пошагово отступали в стороны от Говорухина.

— Признайтесь! — наседал Иван Ильич. — Имейте честь русского офицера государыни-матушки, признать за собой вину. Посылали янычарам план взятия крепости?

— Ваш долг, господин Говорухин! — послышалось роптание.

— Не посрамите мундир русский!

— Заявите прямо — дело рук моих, господа.

— Да он будет брехать.

— Гляньте, капитан, он трясется от страха.

Кругом раздавались смешки. Говорухин был посрамлен. Раздавлен. Уничтожен в глазах сослуживцев. Испепеленный гневными взглядами, поджав хвост как собака, он едва всхлипнул:

— Не признаю вины. Нет на мне греха супротив русской армии. Не посылал донесений туркам.

— А доносы во дворец императрицы? — донеслось из толпы.

— Я тоже видел, господа, как он посылал курьера в Петербург.

— А вы, ротмистр?

— Позволю заметить, что три дня назад мой адъютант видел, как от майора в столицу поскакал вестовой.

— И я видел.

— И я, господа.

Отовсюду раздавались гневные возгласы.

Говорухин стал пятиться к выходу. В глазах стоял страх унижения. Бросая на меня свирепые взгляды, он, тем не менее, трусил. Когда до двери оставалась пара шагов, и майор уже повернулся чтобы броситься прочь, выход ему преградил все тот же поручик Ковалевский. Будучи честным офицером, он пожелал, чтобы майор дал ответ моему вызову.

— Не так быстро, господин Говорухин. Вы приняли условия дуэли?

Тому ничего не оставалось делать, как просто кивнуть. Словно загнанный зверь он оскалил зубы, выразив негодование:

— Вы все здесь под Суворовым совсем обнаглели. Позволяете низшему чину оскорблять вышестоящих по рангу офицеров.

В рядах командиров зашумели. Послышалась ругань. Кто-то погрозил кулаком, кто-то схватился за шпагу. Раздались возгласы:

— Господа, а это уже нахальство! Нас обвиняют! Готов заменить адъютанта Кутузова в дуэли!

— Я тоже!

— Майор, я к вашим услугам! — выступил кто-то вперед.

— Довлатов, мы с тобой!

Видя, что дело принимает скверный оборот, Говорухин протиснулся мимо Ивана Ильича вперед, напоследок выкрикнув злобно:

— Я обо всем доложу куда надо!

— Не сомневаемся! — хохотнули из группы офицеров. — Поспешите, майор, а то курьер заждался.

Раздался взрыв веселья. Говорухин скрылся в полной ярости. Теперь я стал для него не просто личным врагом. Я публично нанес ему оскорбление. Я вызвал его на дуэль. Он бежал. Если кратко — мы стали смертельными врагами друг другу. Отныне я должен был каждый день думать о своей спине — не раздастся ли исподтишка выстрел? Не наткнусь ли на предательскую шпагу? Не упадет ли камень на голову со стен бастиона? Не преподнесет ли турчанка отравленное вино?