Глаза завистника так и бегали по ленточке, пожирая ее алчным взглядом. Руку в перчатке я не пожал, чем заставил майора немного сконфузиться. На миг его лицо перекосилось бешенством, но он тут же овладел собой.

— Я, любезный, не забыл о нашем уговоре, — напомнил он язвительным тоном. — Помню, как вы соизволили бросить мне перчатку. Где угодно вам встретиться? Я к вашим услугам. Слышал, что секундантом у вас будет Иван Ильич?

— Он самый, — холодно ответил я, ища глазами Кутузова. Тот уже вошел в приемную главнокомандующего, затворив за собой дверь. Офицеры снова принялись за прерванные беседы. Кто курил, кто потягивал вино из бокалов, другие склонились над картами местности. На нас пока никто не обратил внимания. Лишь в дальнем углу, за портьерами, у камина, я приметил адъютанта Ивана Ильича. Наблюдая за нами с майором, он едва заметно подмигнул. У меня повеселело в душе: значит, сам Иван Ильич где-то рядом, где-то среди толпы офицеров. А они все прибывали и прибывали с докладами. Появились командиры уланов, кирасир, гусаров, прочих частей. Раннее утро было в самом разгаре, а у Суворова, казалось, был полдень. Многие командиры подавали писарям списки раненых. Кругом раздавались поздравления, смех, улюлюканье.

— Турок теперь надолго притихнет.

— Осман узнал мощь наших армий.

— А слыхали, ваше превосходительство, сераскир-то ихний предлагает выкуп в миллион золотых червонцев?

— Миллиона для нашей матушки-государыни будет мало, любезный корнет.

— Потемкин бы выудил из него миллионов десять!

— Погодите, ротмистр, будет вам еще и Потемкин. Наш Александр Васильевич не политик. Скоро сюда нахлынут дипломаты всех рангов. Вот тогда и примется князь за Порту.

— А слыхали? Кутузов-то наш, комендант новый, остается здесь вместо Суворова.

Разговоры офицеров долетали до меня, пока я стоял напротив Говорухина. Тот по-прежнему скалился в ехидной улыбке.

— Я к вашим услугам хоть сегодня, — отвесил я презрительный поклон. — Уже много написали доносов на моего хозяина?

— Помилуйте бога, любезный Григорий! Какие доносы? О чем вы?

— Не о чем, а о ком. Ваши курьеры почти ежедневно отправлялись с доносами во дворец государыни-матушки. Михаил Илларионович не знает о них, но зато знаем мы — я и Иван Ильич. Потрудитесь сейчас же, прилюдно, здесь, при господах офицерах дать ответ. Посылали гонцов?

Я стал наступать на него в гневе, повысив голос. Некоторые господа обернулись в нашу сторону. Двое-трое прервали беседу. Удивленные взгляды устремились на нас. В глазах читался вопрос: как это адъютант Кутузова мог позволить себе поднять голос на вышестоящего по рангу офицера?