— Надоел ты мне, Прошка! Отошлю в Петербург, — с наигранным гневом сокрушался Кутузов.

На крыльцо вышел второй адъютант. Доложил:

— Ваше высокопревосходительство, с утра уже два раза от Суворова прибегал вестовой.

— Я нужен Александру Васильевичу?

— Похоже, что так.

— А что вестовой говорил?

— Что главнокомандующий отбывает в столицу, на прием к государыне. Хотел обсудить с вами текущий план работ.

— Сейчас навещу. Да отстань ты от меня, Прохор! — в гневе оттолкнул настырного денщика. — Помилуй бог, ни шага без тебя не ступить!

Потом мне:

— Гриша, приготовь парадный мундир. Идем в суворовский штаб.

— А тебе я не доверяю! — осадил бросившегося исполнять Прохора. — Отныне будешь чистить самовар и мои сапоги.

— Я и так их чищу, — обиделся мрачный денщик.

Мы расхохотались во весь голос. Удрученный Прохор предпочел скрыться с глаз долой, прихватив один валенок. Второй так и остался лежать у коляски.

* * *

Штаб командующего, несмотря на раннее утро, был полон сослуживцев. Командиры полков рапортовали о наличии состава, представляли списки убитых и раненых. Писари с адъютантами Суворова отмечали солдат, кому положены награды. Стол для завтрака ломился от закусок. Здесь же стояли самовары, кувшины с молдавским и турецким вином. Человек двадцать офицеров разного ранга толпились у приемной Суворова. Кто сидел на турецких диванах, кто прохаживался, дымя трубками; иные сверяли списки, а еще больше просто слонялись без дела. Война закончилась — чем теперь себя занять? Все привыкли, что при Суворове отдых совсем не такой, как при Потемкине. Там оркестры, танцы, женщины, карты; здесь же все было подвержено строжайшей дисциплине.

— Михайло Ларионыч, просим сюда, — завидев Кутузова, расступились перед ним ординарцы командующего. Многие офицеры посторонились, пропуская вперед главного героя взятия Измаила. Мне пожимали руки, хлопали по плечу. Поднесли чарку вина, будто я тоже был полководцем. Потом понял столь высокую честь. Всех смущала орденская лента, которой наградил меня Суворов. У многих офицеров выше меня рангом такой ленты не было. Она давала доступ в высшие органы военной иерархии. С такой лентой пропускали даже в нижние палаты дворца Петербурга. У меня мелькнула неутешительная мысль: там, где почет и слава, тотчас появляются всякие недоброжелатели вместе с завистниками. Косые взгляды некоторых ординарцев подтвердили мои опасения. И как в воду глядел. От группы офицеров отделилась знакомая личность.

— Позвольте поздравить с наградой, — льстиво осклабился секунд-майор Говорухин, подойдя и протягивая руку в перчатке. Даже не потрудился снять ее нахальным образом. — Слышал, вы получили ее из рук самого Александра Васильевича?