— Только не сейчас. Я ничего не слышу. Мне страшно. Одежда промокла. Мы не спали всю ночь. Я так хочу спать, — капризным тоном сказала девушка, пряча зевоту.

Михаил Илларионович умел владеть своим лицом, как я заметил. Он не показал виду, что слова Кати ему неприятны.

— Но ведь я сегодня вечером уезжаю…

Катя почувствовала огорчение в его голосе. Переменила тон:

— Вы же скоро приедете. Правда? Тогда и поговорим обо всем. Ведь к рождеству приедете, Мишенька, да? Приедете? — спрашивала она, ласково заглядывая ему в глаза.

— Постараюсь приехать! — ответил Михаил Илларионович, смягчаясь.

* * *

Как ни старался Кутузов исполнить обещание, данное Кате — приехать к рождеству не удалось. Смог вырваться домой лишь к февралю 1776 года. Все это время я находился подле него. Командующий легкой кавалерией Григорий Александрович Потемкин дал отпуск «для исправления домашних дел». Пока мы тащились на перекладных, уже пришла Масленица.

Сначала Михаил Илларионович думал поспеть домой к началу гуляний, чтобы это была встреча вдвойне, но за метелями и вьюгами только в среду нам удалось попасть в Тверь. И только поздно вечером в субботу мы приехал в Петербург.

— Сегодня я приглашен на блины. Поедем вместе, — сказал он мне в воскресенье.

У Бибикова собрался тесный круг его ближайших друзей.

Катя встретила Мишу очень тепло, искренне обрадовалась его приезду. Я заметил, что Катя, увидев его, покраснела, — стало быть, он был ей не безразличен. Молодая хозяйка повела гостя в залу, усадила на диван и сама села рядом. Тотчас же из соседней комнаты выплыла с вязаньем в руках старая тетушка. Считалось неприличным оставаться одной девушке с молодым человеком наедине. Тетушка поздоровалась со мной и продолжала вязать, не вмешиваясь в оживленную беседу.

— Почему не приехали к рождеству? — спросила Катя.

Я отошел к прислуге, наливая себе в бокал вино, но разговор их был мне слышен.

— И рад бы, да служба не пускает, — сокрушенно ответил Кутузов.

— Тогда расскажите, что у вас нового?

— А какие новости у солдата? У вас новостей больше!

— У нас, правда, новостей хватает. Об одной вы уже, я надеюсь, слыхали: императрица открыла оперный сезон. Некоторые из наших фельдмаршалов совсем неплохо поют, например, Румянцев, Потемкин. Да и у Разумовского голос хорош. Только у Александра Михайловича Голицына ни слуха, ни голоса.

Оба рассмеялись тем чистым доверительным смехом, какой бывает только у двух влюбленных сердец. Перешептываясь, решили покинуть гостей. За столом сидели сплошь полковники и генералы — Кате было скучно в такой компании. С позволения родителей стали собираться в город. Михаил Илларионович оделся. Я велел кучеру подать сани к крыльцу и ждать Катю в вестибюле. Она выбежала в собольей шубке. Маленькая, верткая, черноглазая. Кутузов залюбовался ею. Сзади медленно плыла в лисьей шубе, точно попадья, тетушка. Спицы с клубком пряжи торчали из муфты.