— Я все отдал для нашей свободы! Всех сыновей потерял! Не хочешь же ты сказать, что моя жертва была напрасной?

— В верховьях Псезуапе я встретился со старцем. Со святым человеком Хазретом. Он спасает людей от твоей войны. А к чему ты приведешь свой народ? К гибели в бою или бесславному исчезновению на чужих берегах?

Глаза Хаджи Исмаила расширились.

— Тебе было видение⁈

При всем своем трезвомыслии и опыте князь, как и все черкесы, был очень суеверен. Мог и на бараньей лопатке погадать перед тем, как готовить на меня засаду. Я решил сыграть на этом.

— И не одно! Ты забыл, что люди меня называли колдуном, — Берзег неверяще покачал головой. — Забыл, что меня ядра не берут? Пушку выкатил. Зачем? Ты же не сможешь и выстрела сделать.

Керантух затряс своей пышной бородой. Рассмеялся мне в лицо. Молодой, не старше меня княжич был нетерпелив и жаждал крови. Его дядя был не столь категоричен. Я попытался решить дело миром.

— Чего вы добиваетесь? — спросил, взывая к благоразумию Берзегов.

— Хотим расформировать ваш отряд. Отобрать оружие. А тебя задержать.

— С чего такая немилость?

— Англичанин Якуб-бей прислал весточку. У него против тебя серьёзные обвинения. И верные доказательства. Свидетельства людей, чьим показаниям можно верить.

Ох уж этот Белл! Ни минуты покоя из-за него. Все крутит, вертит и мне палки в колеса вставляет. Мистер заноза-в-заднице, пришла пора с тобой разделаться!

— Князь! Ты готов пролить кровь адыгов?

— Когда хакким спасает жизнь пациенту, он, не дрогнув, отсекает больной орган. Это всякий знает.

— Брат пойдет на брата по твоей прихоти?

Хаджи Исмал задумался.

— Миром не сдашься?

— У меня есть чем вас удивить.

— Не слушай его, дядя. Он блефует.

— Мы не за карточным столом, княжич, — ответил я резко.

— Сдавайся! — хрипло призвал князь.

— Попробуй выстрелить из пушки в моих людей. Начни первым. Дай мне возможность ответить ударом на удар.

— У вас нет и шанса! — презрительно бросил Керантух.

— Я так не думаю! — усмехнулся я. — Ну же! Хватит меня пугать! Вы же не хотите заболтать меня до смерти!

Оскорбленный княжич зверски оскалился. Поворотил коня и поскакал к своим войскам. Старый вождь остался со мной. Вероятно, он рассчитывал, что я после первого же пушечного выстрела задеру лапки кверху. Смотрел на меня насмешливо. Мол, ну что, мальчик, доигрался?

Керантух доехал до орудия. Отдал приказание. Орудийная прислуга засуетилась. Но у нее, как и ожидалось, ничего не вышло. Раздосадованный Берзег обернулся и с удивлением увидел жестикуляцию племянника. Пушка молчала. Княжичу только и оставалось, как развести в бессилии руками. Наверное, он ругался на проклятого колдуна Зелим-бея, испортившего ему пушку каким-то мерзким заклинанием. Вряд ли он сообразил, что запальное отверстие забито «ершом».