Утром Лосев вернулся никакой. Трясущимися руками нацарапал по заведенной формуле квитанцию от хозяина постоялой квартиры: «постояльцами обывателям обид и притеснений делаемо не было, безденежно ни у кого ничего не брали, нижние чины довольствовались провиантом положенном от казны». Дал расписаться хозяину и потащился с Васей к месту сбора оказии на Моздок.

Зря спешили. Густой туман окутывал равнину в сторону Назрани. Отправление обоза задерживалось.

— Это надолго, — заключил поручик. — Я спать.

Он завалился на подводу с мешками риса и мгновенно отключился.

Ближе к полудню туман рассеялся. Застучал барабан. Оказия тронулась. Несмазанные оси татарских арб заскрипели так — хоть покойников выноси. Лосев спал.

Двигались с черепашьей скоростью. Постепенно вереница повозок расползлась в стороны, растянувшись на версту. Часть отставала, несмотря на ругань начальника оказии. Казалось, пехота конвоя, распределенная спереди, сзади и с боков, была дана не для отражения нападения горцев, а «чтоб былО»!

— Дикий обоз, а все русский авось! — прокомментировал проснувшийся Лосев.

Оказию взбодрило появление большого отряда всадников. Были бы чеченцы или лезгины, проблем не оберешься. Но пронесло. Обоз догнала группа кумыкских князей и узденей — все щеголевато одетые, на дорогих конях с прекрасной сбруей. Среди них выделялся один — в гражданском сюртуке, с гвоздикой в петлице и с одной нагайкой в руке вместо шашки и кинжала на поясе. Проезжая мимо, он вежливо склонил голову:

— Я первый помещик на Руси!

Вася лишь удивленно покрутил головой.

Встали на ночевку, соорудив из повозок вагенбург. Пушки расставили по углам. Обложились ночными секретами.

— Что-то мы с тобой насчет продовольствия промахнулись, — уныло констатировал Лосев.

Васю так и тянуло буркнуть: «пить надо меньше!» Вместо этого он сказал:

— Рис есть. Был бы лук, морковка, головка чеснока и кусок баранины с жиром, сварганил бы плов.

— Плов сможешь⁈ Сейчас к татарам сбегаю. У них, наверняка, овца с собой припасена.

— У меня есть лук и морковка, — оживился возчик из отставных солдат, уже раскочегаривший костер. — И чеснок! Только зачем он нужен для плова?

— Увидишь, — важно ответствовал Вася[2].

Поручик не соврал. У кумыков, действительно, нашлась баранина и кусок курдюка. Вскоре от костра стал разноситься умопомрачительный запах. На него, как бабочки на огонь, подтягивались голодные ротозеи.

Когда Вася вывалил на добела отмытую доску лоснящуюся от жира гору риса и украсил ее кусочками мяса, один кумык со знанием дела сказал:

— Якши пилав, Ивась!