— Забавная у тебя логика — оценивать уровень развития по экстремальной ситуации. С тем же успехом, старик, я спрошу тебя: твоя цивилизация — держать людей годами в зловонной яме?

— Людей⁈ Этим свиньям там самое место!

— Как же вам объяснить, что вы обречены⁈ Что Россия пришла сюда навсегда! Что можно бессмысленно сложить свои головы в борьбе с ней, а можно научиться жить в мире! Брать у нее лекарства, врачей, плоды образования…

— Ты хочешь, чтобы нас всех сделали рабами и отдали в солдаты⁈

— Откуда ты взял эту чушь⁈

— Англичанин сказал. Якуб-бей. Мы ему верим! — выпалил он злобно.

Опять этот Белл! Положительно, нужно с ним заканчивать. Я призвал своих людей отправляться дальше. Едем на север. По дороге наведаемся в знакомый новый русский лагерь на реке Туапсе, где уже основан форт Вельяминовский. Там сдам Рошфора и пяток нечастных, включая четырех матросов с корвета «Месемврия», освобожденных из ям, и помчусь в погоню за «занозой в заднице». Он явно зажился на этом свете!

Напоенный вином Рошфор немного очнулся. Мы спешно двигались на север, пользуясь рассветом. Ехавший рядом со мной кавторанг разоткровенничался:

— Не передать словами, сколько раз я прощался с жизнью. Они, мои пленители, находили особое удовольствие постоянно мне грозить. Приглашали переводчика, чтобы я понял каждое их слово. Обещали: если русские сюда доберутся, мы вывесим тебя на железном коле над плетнем или одну твою голову. При этих словах обычно над моей головой свистела шашка. Особенно тяжело стало, когда наши высадились у Шапсухо. Там много аулов пострадало. И их жители бежали на Аше, чтобы спастись. И требовали моей крови. В отместку. Как будто это я сжег их аулы.

Рошфор заплакал пьяными слезами. Мне он не нравился. Еще со времен севастопольского пленения я считал его дурным человеком. Но сейчас мне было его жалко. Тяжелые испытания выпали на его долю. Слава Богу, хотя бы целы все части тела. Не в обычаях черкесов заниматься членовредительством.

— Я много болел. Ко мне приставили мерзкую старуху следить, чтобы я ничего с собой не сделал. Она все время курила трубку и отнимала мои вещи, пока не раздела догола. Именно она зачем-то выкрасила мне бороду вонючей краской. Зачем? Я так и не понял. Быть может, чтобы отметить, как раба? Чтобы я не сбежал? Но как и куда? Меня держали впроголодь. Я с ужасом ждал холодов, понимая, что зимы мне не пережить.

— Людям в ямах пришлось куда хуже вашего!

— Это же простолюдины! Они привыкли к страданиям и тяжелой жизни!

— Я освободил из плена поручика барона Торнау. Ему пришлось куда труднее, чем вам. И он дважды пытался бежать. Прекратите себя жалеть!