«Раевский! Не может он не сдержать слова! У него в руках моё спасение, — думал Вася, медленно прохаживаясь по внутреннему дворику. — А если не появится? Или появится, но только, чтобы глаза мне закрыть? — Вася поморщился, и тут же отогнал такие мысли. — Нет! Раевский не таков. Он — человек слова. Не обманет. Мне главное дождаться его и не окочуриться прежде. А там, с деньгами, я уже что-нибудь придумаю. Отсюда точно вырвусь!»

…Укрепившись в вере подобным образом, Вася больше не отвлекался на мрачные рассуждения. Предпочитал не валяться, полагая, что так точно свыкнется с положением больного, а там и до апатии один маленький шаг. Благодарил судьбу за то, что от природы совсем не был брезгливым. На радость фельдшера, стал по старой привычке помогать, ухаживая за совсем немощными. Никон уж так расхваливал Васю, что всерьез предлагал бросить службу, на которой каждую секунду можно поцеловаться с пулей-дурой, и заняться тем, к чему у Васи есть явная предрасположенность — лечить и поднимать на ноги людей. Вася, не забывая благодарить, с улыбкой отказывался. Все-таки ружье он при любых обстоятельствах всегда предпочел бы ночному горшку.

Готовность Васи прийти всем на помощь, конечно же, вскоре сделала его любимцем госпиталя. Он завел кучу знакомств. Разговоры вёл и просто так, чтобы лясы поточить, и с умыслом. Рассуждая, что никогда не вредно прощупать почву, узнать про новые пути-дорожки. Наматывал на ус.

Одного из офицеров Куринского полка, поручика Лосева, непонятным образом занесло в Поти из крепости Грозной, а следом и в госпиталь. Он, прознавший про Васины геройские дела, стал усиленно агитировать его, чтобы рядовой Девяткин перевелся к нему в полк.

— Сам посуди, — словно змий эдемский нашептывал Лосев, — ну что тебе делать в двух топорах⁈[1] Так и будешь бегать между битвой и госпиталем. Ты человек, конечно, геройский. Но толку что? Совершишь очередной подвиг, опять малярию подхватишь в этом гнилом краю. И понеслась: от койки до туалета. Так и сгинешь, все внутренности высрав. А мы, куринцы, сидим в Чечне. Там не то, что здесь. Хоть воздухом здоровым подышишь.

— И что я там буду делать?

— Что умеешь! — рубанул офицер, прищурившись. — Воевать. Но не так, как сейчас.

— А как⁈ — удивился Вася.

— Мы по крепостям не сидим, комаров угощая. Каждый год — новая экспедиция!

— ⁈ — Васю слово «экспедиция» ввело в ступор. Представить куринцев в роли геологов или археологов у него не получалось.

— Походы, Вася, походы, — пояснил Лосев. — Да, не скрою. Жизнь опасная. Но — вольная! А с твоей храбростью и умением… Это — твоё! Грудь в крестах! Думай, думай. Решишь, сразу поедем в Грозную, через Тифлис!