… В ауле Тешковых на реке Тешебс все обалдели. Не от Кочениссы на белом коне — к такому ее виду уже привыкли. От мощного отряда вооруженных черкесов, у многих из которых были весьма интересные, необычного вида винтовки. Старый уздень Тешков решил, что готовится очередной рейд на юг за хабаром. Сразу стал прикидывать варианты, как бы отмазаться от нового похода. Но его ждала приятная неожиданность. Урум Зелим-бей хотел выкупить русского пленного.

— Я бы тебе его даром отдал, уважаемый уорк. Такому молодцу, как ты, приятно угодить. Но сам понимаешь, нужно возместить расходы. Много не прошу. 200 пудов соли — обычная цена за казака, а не офицера. Хотя приехал бы ты на пару дней позже, тебе бы достался обезглавленный труп. Сил уже нет терпеть гяура! Этот русский чушка лишь о выпивке мечтает. И ноет, и плачет, и просит… Дай бузы, дай! Тьфу…

Подпоручика Валишевского захватили пьяным где-то в Абхазии за пределами лагеря. В плену он опустился до крайности. За собой не следил. Находился в том состоянии, когда до безумия один шаг. Его тело и спутанные длинные волосы кишели паразитами. Штаны ему заменял рваный кушак. Понятно, что горцы его не баловали, относились с презрением, смешанным с брезгливостью, и старались поскорее от него избавиться. Но и он мало что сделал, чтобы сохранить человеческий облик. Мне невольно на ум пришло сравнение с Торнау, каким я его увидел в первые минуты после освобождения. Не менее изможденного, больного, но не сломленного, с огоньком в глазах. У подпоручика же взгляд был тупой и лишенный жизни.

— Да, уж… — протянул я.

Тешков всполошился:

— Дешевле не отдам.

— А могу рассчитаться билетами на получение соли в Анапе?

Старейшина тут же согласился и чуть ли не насильно впихнул мне в руку веревку, к которой был привязан бывший офицер. Назвать его по-другому у меня язык не поворачивался. Вылитый дикарь из племени Мумба-Юмба.

Я расплатился с тамадой, мысленно поблагодарив плац-майора Анапы за билеты. Выпросил белую тряпку. Прикрепил ее к палке. Взобрался на коня и поспешил к крепости. Подпоручик вяло засеменил за моим конем.

— Башибузук! — окликнул я своего зама. — На расстоянии пушечного выстрела остановитесь так, чтобы вас из крепости не разглядели. В ущелье укройтесь или на опушке лесной. И местных не пускайте. Нашли себе, понимаешь, бесплатное зрелище.

Коченисса умоляюще на меня смотрела. Я смилостивился.

— Девушку с собой берите. И приглядывайте за ней, чтобы ничего не учудила.

— В крепости ко мне привыкли. К тому, что я на опушку выезжаю, — с вызовом сказала черкешенка.