— Она еще и амазонка! — не удержался Дорохов.

— Нет. Просто блестящая женщина! — спокойно констатировал Алексеев, заставив Дорохова убрать пошлую ухмылку с лица. — И, да! Еще одна вводная…

— Судя по тону, сюрприз? — насторожился Лосев.

— В некотором роде. — кивнул Алексеев, улыбнувшись. — Тамару Георгиевну сопровождает её телохранитель и верный друг, слугой язык не поворачивается назвать, Бахадур.

— Татарин? — Лосев опять встрял.

— Нет, алжирец!

— Час от часу! — вздохнул Лосев.

— И это еще не всё! — ликуя, вступил комендант, явно не желавший уступать Алексееву право на самую необычную новость.

— Режьте, чего уж там! — смирился поручик.

— Алжирец этот, Бахадур, бывший пират и безъязыкий!

— В смысле, по-нашему не разумеет? — осторожно поинтересовался Вася.

— Нет! Натурально безъязыкий, — комендант так радовался, сообщая эту новость, будто говорил о высочайшей награде, явленной ему Государем. — Отрезали ему язык французы. Так что немой он. Но слышит почище любого из вас. И на расправу — быстрый. Вы с ним поосторожнее. Не нарвитесь сгоряча или по глупости.

Последние предупреждения комендант говорил, сверля взглядом Дорохова. Все прекрасно это поняли. Дорохов опять лишь хмыкнул.

— Это всё? — спросил измождённый Лосев.

— Да, пожалуй! — кивнул Алексеев.

— Можем идти? — спросил Лосев у коменданта.

— Выполняйте! — кивнул комендант. — Лейтенант вас проводит, познакомит. Ну и вообще…

Четвёрка пошла на выход.

— Дорохов! — комендант окликнул известного забияку.

— Слушаю! — Дорохов обернулся.

Комендант дождался, когда остальные покинули помещение.

— Дружеский совет, Руфин Иванович: не распускайте руки. Поберегите язык!

— Если бы вы знали, милейший Павел Капитонович, сколько раз мне так по-дружески советовали!

Дорохов покинул кабинет. На его лице гуляла шкодливая улыбка.

Коста. Туапсе, июль 1838 года.

Штабс-капитан Лико меня ничем не удивил. Посидели душевно, уговорив бутылку греческого вина из Крыма. Новостей ноль целый, ноль десятых. Гарнизонная жизнь, одним словом.

Зато удивила Коченисса. Как только я сообщил ей, что Василия в крепости нет, что он с солдатами отправился в Туапсе, она безапелляционно заявила:

— Я еду с вами! Не бойтесь, обузой не буду! Мне нужно найти Василия.

Утром, когда мы собрались выезжать из аула, удивила еще раз. Присоединилась к нашему отряду в мужском костюме и с оружием в руках. Пистолет, дорогой работы булатный кинжал и турецкая сабля в сафьяновых ножнах. Я сразу вспомнил, как вместе со Спенсером удивлялись присутствию девушек в военном лагере черкесов два года назад. А эта амазонка в черкеске и лохматой папахе из овчины была чудо как хороша. Весь отряд на нее шеи посворачивал. Того гляди до беды дело дойдет.