— Уверяю вас, — Тамара улыбнулась, — месяца не пройдет, и весь Тифлис будет к ней ходить, чтобы отведать её баранину. Или рыбу, например. Вы будете первыми гостями, вне зависимости от того договоримся мы сейчас или нет.

— Ты посмотри на неё! — мягко улыбнувшись, Тамамшев позволил себе это восклицание, взглянув на жену.

— А что я тебе говорила: огонь, а не девушка! — Ануш гордилась своим чутьём.

— Ну, хорошо, девушка-огонь, — хмыкнул Тамамшев, — а каким капиталом ты располагаешь?

— Гавриил Иванович, — улыбнулась Тамара, — разве можно спрашивать женщину про деньги и возраст?

После пятисекундной паузы, чуть вытаращенных глаз и чуть отвисших челюстей чета Тамамшевых сложилась пополам в восхищенном смехе. Смеялись так громко, что прибежал взволнованный слуга, не понимая, что могло произойти. Гавриил никак не мог прервать смеха, что-либо произнести, поэтому лишь махнул рукой, отсылая слугу. Наконец, справились.

— Ай, молодец, девочка! — вытирая выступившие слезы, проговорил Тамамшев. — Ай, молодец! Как меня! Ух! Действительно — огонь! Договорились! — хлопнул ладонью по столу — Гостиница тут в паре шагов. Все равно поедете к Манане. Заодно посмотришь. Понравится, подойдет — она твоя! О цене не волнуйся! Я так давно не смеялся! За это — тебе большое спасибо и большая скидка!

— Спасибо! — Тамара чуть наклонила свою прелестную головку.

— И хочу, и прошу тебя, заходи к нам почаще! — попросил Тамамшев. — Все! Пойду! Дела. Дальше с Ануш.

Тамамшев встал, покинул дам. Ануш положила свою руку на руку Тамары.

— Спасибо, Тамара!

— За что, тетя Ануш?

— За то, что назвала меня тетей, — улыбнулась Ануш. — Так и зови впредь. Но больше — за мужа. Я уже не помню, когда он был таким веселым и так смеялся. Весь в заботах. С утра до утра. Сутками, годами. Никак не может остановиться.

— Таким, как Гавриил Иванович, я уверена, — улыбнулась Тамара, — нельзя останавливаться.

— Да, ты права. — усмехнулась Ануш. — По-другому жить не умеет. Остановится — умрёт!

Коста. Аул джуури в горах в районе Хосты, конец июля 1838 года.

Я покинул крепость Александрию в легком раздрае. Симборский меня сильно озадачил. Слишком мало информации он смог мне предоставить, хотя активно рассылал лазутчиков по окрестным аулам. Матросов и юнкера Филатова захапали себе убыхи из рода Чуа, проживавшие на реке Хъопс. После долгих обсуждений пришли к мысли, что речь шла о Хосте. Штурман Горюшкин затерялся в аулах джигетов, разделенных на пять княжеских главных родов. В какой из них попал моряк с несчастливой фамилией — непонятно. Зато с Аполлинарием Зариным все было ясно. Его утащили высоко в горы на границу земель убыхов и абадзехов. И оттуда уже поступило предложение о его выкупе, которое принять было невозможно. Жадные горцы требовали ни много ни мало серебра по весу пленника. Хоть лейтенант корпулентностью не отличался и был довольно щуплым, но килограммов на 70 тянул. В общем, нужно было торговаться, чем и занимался комендант крепости Святого Духа на мысе Адлер. Что касается кавторанга Рофшора, то его судьба и местонахождение были неизвестны.