— Не нужно бояться. Никто никого не обидит. Наоборот, джуури будут иметь радость и много денег.

Еврей посмотрел на меня как на идиота. Я, похоже, перегнул палку с подражанием одесскому фольклору. А что поделать? Ну, люблю я Бабеля! Не как Буденный с его «смотря какого бабеля», а именно как писателя, прославившего Одессу.

— Долго будем добираться?

— Пешком управимся к вечеру.

— Башибузук! Давай разделим отряд. Я вперед поеду с этим джуури. Пусть кто-то его на коня посадит. Скот, который вы купили и остальную провизию, пусть вслед за нами погонят. А тебе, Цекери, особое задание! Возьмешь своих людей и отправишься на мыс Адлер…

— Но Зелим-бей…

— А ну, цыц! — грозно я пресек мольбы не отсылать его от Кочениссы. — Поедешь на мыс. Найдешь усадьбу сыновей покойного князя Гассан-бея. Его младшему сыну, Курчок-Али, скажешь, что я скоро буду. Кого я еще могу послать к княжичу, кроме вождя рода Пшекуи⁈

Цекери задохнулся от удовольствия. И был окончательно добит Кочениссой:

— Можно я тоже поеду? Может, южнее что-то узнаю по своему делу? — невинно поинтересовалась черкешенка.

— Езжай! Но имей в виду: у убыхов нравы построже, чем у вас. Тебя в кунацкой принимать не станут. Загонят на женскую половину.

— Не беда, Зелим-бей. С женщинами я договорюсь еще быстрее, чем с мужчинами.

— Тогда вопросов нет. Поезжайте!

Цекери гикнул. Вылетел вперед. Вслед за ним поскакала кавалькада, визжа на ходу.

— Дети! — покачал я головой и обратился к джуури. — Как обращаться к тебе?

— Лаван бин Бэтуваль.

— Это ложное имя или истинное? — подколол я торговца.

— Урум, большой вождь, знает наш обычай? Ты точно не из наших?

— Урум много что знает. Откуда вы, джуури, здесь взялись? Испокон веков здесь жили или пришлые?

— Люди нашего аула пришли сюда из Дагестана и Кубы[2]. Плохо стало в горах Большого Кавказа. Война. Газават. Люди бегут. Одни пошли в Кюринское ханство, куда приглашал Арслан-хан. Зря пошли, там беда. А мы сюда перебрались.

— Слышал что-нибудь про русских моряков, захваченных после шторма?

Джуури склонил голову в знак согласия.

— У меня есть к вам поручение. Можно неплохо заработать.

— Я весь внимание! — Лаван оживился.

— Хочу выкупить этих моряков. Плачу серебром или солью.

— О, у меня есть чем удивить большого вождя!

… Лаван не обманул. Он на самом деле смог меня удивить. В джуурском ауле, похожем на Цалку с землянками моих предков, в грязной норе, вырытой в косогоре и прикрытой плетневой загородкой, сидел худющий русский пацан с корвета «Месемврия». Всю его одежду составляли тряпка вокруг шеи и замызганные подштанники.