Сперва он мне не поверил, когда я назвал свое имя и звание. Потом задрожал. Обхватил себя руками. Сверкая лихорадочными голодными глазами, представился:

— Юнкер Филатов. Леша.

Я обнял его. Прижал к груди.

— Все в порядке, Леша. Ты в безопасности.

Паренек разрыдался. Утирая слезы, он шептал:

— В ауле Чуа остались наши. Их держат по двое в четырех ямах. Если идет дождь, дно превращается в болото. Вычерпывают грязь бадьями на длинных ручках. Вокруг ямы целый день сидят мальчишки. Издеваются. Камни бросают, мочатся сверху. Шашками детскими грозят. Кормят одними орехами. Пробовали от них отказаться, но голод не тетка. Матросы маются животами, но грызут. Они долго не продержатся.

— Все в порядке, Леша. Я уже занимаюсь их освобождением.

— Их спасать надо! — пацан меня не слышал.

— Юнкер! Отставить истерику! — повысил я голос и спросил, чтобы его отвлечь. — Ты мне лучше объясни, что значит «юнкер» на флоте. Сам я в армии в юнкерах побывал. Но флот…

— Примерно также. В Морской кадетский корпус не мог поступить, но море манило. Поскольку учился в университете, смог стать вольноопределяющимся в юнкерском звании. Когда сдам экзамен по программам специальных классов Морского училища, получу офицерский чин. Если выживу здесь…

— Теперь точно выживешь! Сейчас тебя накормят.

Я вышел на улицу.

— Лаван! Курицу парню сварите!

— Разорение! Чистое разорение!

— Кончай ныть! Сейчас будем говорить за то, как сделать Лавана бин Бэтуваля богачом!

Джуури не поверил, но пригласил в свой дом.

Аул не был похож на черкесский. Низкие землянки с плоскими крышами из веток, обмазанных глиной, возвышались над землей не более чем на полметра. Я сунул нос внутрь и сразу передумал. Солнце с трудом проникало в квадратную дыру под крышей. Земляной пол был покрыт тряпками. Стены замазаны глиной. В царившем внутри полумраке не разглядел даже очага. Для тепла окна на ночь затыкали поленьями.

— Давай на улице лучше посидим. Погода шикарная. Башибузук, скажи людям, чтобы постелили нам циновки и бурки. И начинайте разбивать лагерь. Готовьте пир. Угостим хозяев из уважения к их бедности.

Лаван вздохнул:

— Боялся, попрекнешь, что у нас нет кунацкой.

— Уважаемый! Я грек! Ты думаешь, наши в Грузии лучше живут? Вечные скитальцы, неужели мы не поймем друг друга?

— Звучит как начало торга, — остроумно парировал Лаван.

Мы расселилась на принесенных бурках.

— Расскажи, как к тебе урус попал?

— Обычно, — пожал плечами джуури. — Прибежал убых. Бери раба, говорит, за полшапки абазов.

— И сколько отдал?

— Ха! Две жирные овцы и пистолет трабзонской работы.