— Угостите завтраком вызванных офицеров, пока буду занят с фотографом, — попросил флигель-адъютанта.

— Я распоряжусь, чтобы накрыли гофмаршальский стол.

— Ваше Величество, так что с докладом? — надавил Лорис-Меликов, любитель подметки рвать на ходу.

— Мы с тобой, Михаил Тариэлович, не договорили. Впрочем, я не против, чтобы этот проект обсудили избранные. Ты хотел Секретное совещание. Можешь его собрать.

Попросил флигель-адъютанта подать мне карандаш и папку с докладом, которую прихватил с собой в столовую. Начертал резолюцию: «обсудить в Особом секретном совещании в составе на усмотрение министра внутренних дел. Александр. 28 января 1881 года».

Лорис теперь смотрелся гоголем. Я не стал его снова опускать с небес на землю.

— Победоносцева собирался включить?

— Непременно! — удивил меня Лорис.

— Быть по сему, — подытожил я, вставая из-за стола. — Пойдем, дорогая.

— Вава, распорядись, чтобы детей привели в библиотеку, — окликнула княгиня Варвару Шебеко и затараторила: — Сашенька, тебе так идет твоя венгерка. Я уже все продумала. Ты сядешь в кресло, дети встанут по краям. Одно меня печалит. Младшенькая, Катенька, приболела, сопливится. Придется без нее…

Я шагал за ней, не особо прислушиваясь, весь в думах о странных загогулинах беседы с Лорисом. На самом деле его проект совершенно не ко времени. Какие комиссии, какие выборы, если в ближайшее время начнут рваться бомбы и трещать ружейно-револьверные выстрелы? Правда, под такой аккомпанемент реакционерам станет боязно возражать. Или наоборот скажут: к черту диалог с обществом. Как же все сложно! Очень трудный момент. Настоящая точка бифуркации, и я в ее эпицентре.

А еще Катя. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: у нее с Лорисом не просто дружба, а будто некий договор. Она ему явно подыгрывала. И что-то еще проскользнуло, неуловимое и неприятное. Словно на мгновение приоткрылась завеса какой-то тайны. Интересно, какой?

Оглянулся, будучи уже в дверях.

Девица Шебеко не спешила выполнять поручение своей патронессы. Стоя, беседовала с министром. Вернее внимала. Будто указания получала.

Я громко кашлянул. Варвара-Вава покраснела и отпрянула от Лориса. Подхватила юбки и умчалась. Михаил Тариэлович вежливо мне поклонился.

— Сашенька, не оставай, — поторопила меня Катя.

Мне было невдомек, к чему такая спешка. Все равно ведь детей ждать.

Так оно и оказалось. Но нисколько об этом не пожалел, ибо встретился с выдающейся личностью, Сергеем Львовичем Левицким, внебрачный сыном дипломата и сенатора Яковлева и кузеном Герцена, знакомого со всем Петербургом. С человеком, совершившим настоящий переворот в деле портретной фотографии, придумавшего, в частности, ретуширование. Этот пухлый старичок с седыми бакенбардам имел официальное звание «Фотограф их Императорских величеств», много лет снимал Романовых, зарабатывая на этом немалые деньги, и уже создал целую галерею моих изображений. Но сегодня нас ждало нечто необычное.