Мимо правого плеча проплыла пузатая бутылка. Золотистый напиток наполнил бокал с высокими стенками. Я уловил сладкий аромат заизюмленного винограда.

Лорис скосил почему-то глаза на светлейшую княгиню и уверенно ответил:

— Коли узнают они, что вы относитесь с одобрением к моему докладу, примут без возражений.

— Уверен?

— Да! Предлагаю созвать секретное совещание под руководством цесаревича. После утверждения им доклада — в новой редакции или с небольшими поправками — можно вынести на Совет министров. Ну а там как Бог даст! Хоть и нет у нас одномыслящего министерства, но против вашей воли никто не решится возразить.

Я пригубил вина, различил тонкие оттенки меда, сухофруктов и абрикоса. Токайское было любимым вином настоящего Александра, и я нашел, что его выбор полностью поддерживаю.

В отличие от отношения к министру внутренних дел. Здесь мы явно расходились.

Хитер Лорис-Меликов. Он, с одной стороны, играл на страхе перед террористами, а с другой — на беспрекословном подчинении монарху. Всё просчитал. Всё — кроме моей смерти, которую он не смог предотвратить.

А стоило бы ему поднапрячься, не тешить себя иллюзиями перелома в борьбе с террором. Хотя бы потому, что после гибели царя проект Лориса-Меликова обзовут фантастическими опасными мечтаниями и похоронят под фанфары. И пинком под зад — без права когда-либо вернуться в политику.

Объяснять все это министру не стал. Какой смысл впутывать Лорис-Меликова в отражение будущего покушения? Он же не будет лично расставлять караулы на Екатерининской набережной. Или командовать группой захвата. Или участвовать в перестрелке с террористами. Если выдать ему весь расклад, информация разойдется шире, чем нужно. Где гарантия, что она не достигнет ушей народовольцев? Нет такой гарантии. В жандармском управлении работает засланный казачок от революционеров (еще бы фамилию его вспомнить!). Короче, мне нужна своя спецслужба, которой могу доверять безоговорочно. Только так смогу сохранить себе жизнь. На сегодняшний момент — это первостепенная задача, а расчисткой Авгиевых конюшен займусь позже. Более последовательно и системно, чем когда в теле умирающего Александра III латал Тришкин кафтан под названием царская Россия.

— Ты ешь грушу, ешь, — подбодрил Михаила Тариэловича и одернул девицу Шебеко: — Варвара, не корми Милорда печеньем, ему это вредно.

— Но он так любит, — возразила девушка, нисколько не считаясь с моим замечанием и продолжая баловать пса.

Как тут все запущено!

Министр уставился в тарелку. Аккуратно разрезал фрукт, положил в рот дольку. И чуть не поперхнулся, когда услышал: