Каждый присутствующий накладывал себе закуски самостоятельно. И сам себе наливал по желанию вино или водку. Я выпил рюмку «смирновской», смел несколько канапе, отдал должное драгомировской каше. Хороша!

Утолив первый голод, уселись за стол, сервированный красивым фарфором, серебром и хрусталем. Начались перемены горячих блюд, подаваемых официантами. Всего их было пять. Гороховый суп-пюре, сочный пирог с рыбой и визигой, стерлядь «кольчиком», томленая в шампанском, лимонах и травах, ячменная каша, овощи на тарелках в форме четверти луны.

Я наворачивал за милую душу. Катя зыркала на меня с удивлением — Александр всегда был очень умерен в еде. Что ж поделать, ничего с собой поделать не мог. Соскучился по нормальной пище.

Все было вкусно, кроме соуса, поданного к пирогу. Его явно испортил разогрев на горелке.

Память Александра подсказала мне странную деталь. Он не любил завтракать в одной и той же столовой, и поэтому блюда, вместо того, чтобы подавать прямо с кухни, заранее приносили в выбранную для приема пищи комнату и грели в ущерб качеству. Видите ли, бегать с тарелками лакеям далеко. Пожалуй, нужно прекратить эту чехарду и поговорить с Сашей Адлербергом. Он министр двора, кухня — его епархия. Пусть приструнит команду поваров и официантов, много воли себе взяли.

За едой было не принято говорить о делах, потому я подождал когда добрались до фруктов, и лишь тогда завел разговор по поводу доклада. Лорис-Меликов тем временем сменил кислое выражение лица, с которым покинул мой кабинет, на добродушно-сибаритское.

— В чем цель предлагаемых изменений, если двумя словами? — доброжелательно осведомился я у министра.

— Моя первостепенная задача — наладить диалог с обществом, — так разъяснил свою позицию Лорис-Меликов. — Сила не в силе, государь, сила в любви.

На его сентенцию я отреагировал жестко:

— Полагаю, твоим надеждам, Михаил Тариэлович, не суждено сбыться. Не выйдет у правительства любви с либералами. Они снова будут разочарованы, начнут требовать больше. Чтоб все как за границей. Мало им взятой в кредит у Запада крамолы — им трибуну подавай. Чтобы с нее перед всей Россией красоваться. Хотя как средство выпустить пар эта мера сойдет. Да только ты на нее замахнуться оказался не готов.

Лорис-Меликов уставился в меня, словно привидение за столом увидел. Министр даже вилку отложил, так и не попробовав облюбованную грушу из царской оранжереи.

— А скажи-ка мне, Михаил Тариэлович, как думаешь: если твой доклад вынести на обсуждение главных наших политиков, какая судьба его ждет? Официант, налей мне немного десертного токайского.