— Что скажете?

— Вы сильно похудели, Ваше Величество, — осторожно констатировал Лейден. — По-видимому, отмена предписанной господином Захарьиным молочной диеты не помогла.

— Мне все противно, что ем или пью, — признался я. Убедился в этом, когда попытался впихнуть в себе немного еды вечером и сегодня утром. На столе не было ни мяса, ни рыбы, но даже жидкая кашица не лезла в горло.

— У вас отравление…– начал Захарьин.

— Что⁈ Отравление?

— Урологическое, — испуганно уточнил профессор.

— И нервное расстройство, переутомление от громадной и неустанной умственной работы, — подсказал Лейден. — Вы не щадите себя, работаете до поздней ночи. А еще охота, физические нагрузки… Мы надеялись, что перемена климата, теплый целительный воздух Крыма вам поможет…

Тепло, снижение нагрузок, лечим нервы… Что они несут вообще? Кто так вообще борется с воспалением почек? Болезнь настолько запущена всеобщим попустительством, что спасения нет. Быть может, помогли бы антибиотики, но их пока не изобрели. Так что остается лишь одно — действовать, пока есть силы, работать головой, искать верные решения.

— Давайте ваше обезболивающее.

Лейден выдал порошок. Я проглотил, запил водой. Отпустил врачей. Они отправились докладывать императрице о состоянии моего здоровья.

Присел в высокое кресло, чтобы отдохнуть и незаметно задремал. Проснулся через полчаса и с радостью убедился, что боль ушла, голова прояснилась.

Вернулась мысль, что мои письма-предостережения — это капля в море, которая ничего по сути не изменят. Царь я или не царь⁈ Моя воля все еще при мне. Мои указания — закон для подданных, для чиновников и военных. И у меня есть знания и понимание, где прячутся наиболее узкие места, в чем слабость огромной Империи.

Как любой мало–мальски интересующийся историей человек, я не мог не задаваться вопросом: где проходит та узкая грань, скользнув за которую самодержавная Россия полетела под откос?

Считается, что именно Александр III лишил Империю последнего шанса. Отчасти верно, отчасти нет. Взять те же контрреформы. Забавное словечко придумали либералы. Их послушать, так все сделанное Царем-Освободителем было перевернуто с ног на голову.

А может все же правильнее говорить о корректировке либерального курса, который при всех его плюсах и привел к революционной ситуации в конце 1870-х, породив волну терроризма?

Человек, в теле которого я оказался, поднял на недосягаемую высоту международный престиж своей державы. Получил страну в момент, когда она сваливалась в жесткий экономический кризис, и вопреки всему обеспечил годы экономического процветания и стабильности. Сломал спину нигилистам-бомбистам, ввергавшим общество в состояние хаоса.