А его русификаторская политика, разве она не отвечала интересам титульной нации? Какой контраст с заявлениями будущих вождей революции, бесстыдно кричавшим «Нам плевать на Россию!»

Конечно, не все так благостно, чинно, благородно. Ошибок тоже наворотили изрядно. И народная медицина, пребывающая на пещерном уровне, и указ о «кухаркиных детях», и еврейские погромы, антисемитизм вкупе с жесткой политикой в отношении национальных окраин, и сглаживание социальных противоречий вместо лечения причин и, в первую очередь, в крестьянском вопросе. С ним-то вообще черти что творилось. Особенно если вспомнить голод, тиф и холеру 1891−1892-го. И еще союз с Францией. Вроде, не бесполезен, но почему страна, которой мы протянули руку помощи, дали возможность смелее смотреть в будущее, тут же накинула нам на шею финансовую удавку?

Ники… Цесаревич… Будущий император… Он же совершенно лишен темперамента государственного деятеля. Отличный семьянин, но его уровень — командир полка, не выше. Не такой нужен России император на переломе веков, когда приближается глобальный передел мира, а социальные конфликты вознесутся до небес.

А другого — нет. Что выросло, то выросло, фарш назад не прокрутить. Я попробую многое ему объяснить, постараюсь развеять подаренную отцом иллюзию могущества Российской империи. Вот только поможет ли…

«Бессмысленные мечтания», — с этого он начнет свое правление, так обзовет надежды либералов на перемены, от волнения поменяв слово «безумные».

Я позволил себе смешок, вспомнив, как вчера этой же фразой припечатал обер-прокурора Синода. Его же словами. Он — автор тронной речи Николая. В общем, получи, фашист, гранату!

Надежда есть, но нужны перемены. Как сделать их необратимыми? Чем подпереть их, чтобы люди, вроде Победоносцева, не переиграли все обратно? Как оградить Николая, чтобы им не вертели по своему усмотрению все кому не лень — от моих братьев до безграмотного старца Гришки из сибирской глубинки? Довертят же, сволочи-интриганы, до революции в разгар тяжелейшей войны, наподсказывают, манипуляторы, до Ипатьевского дома…

Сам не заметил, как задремал.

Я снова был в теле Николая. Прижимался спиной к холодной стене подвала. От запаха сырости кружилась голова. Рядом со мной, скучившись, стояли мои дочери. Ольга осторожно гладила по голове сонного Алексея, на лице Татьяны застыло выражение усталости и печали, Маша переплела объятья с Анастасией. Молча смотрела в пол сидевшая, как и сын, на стуле бледная Александра Фёдоровна, держа мою руку в своей.

Я понимал, что это последние минуты нашей жизни. Сердце билось бешено от отчаяния и безысходности. Все ранее предпринятые мной меры не имели эффекта. Мы работали ночами, разбирая доски пола, вынимая землю голыми руками, но солдаты обнаружили подкоп и жестоко избили лакея, который нам помогал. Затем была попытка подкупа охранника. Я отдал ему почти все драгоценности, которые мы тайно хранили. Он обещал помочь нам бежать, но вместо этого доложил Юровскому, и нас лишили последних вещей, лишь усилив охрану.