— Петр Александрович, — обратился я к Черевину, сидевшему напротив, — расскажите мне о возможностях вашей службы. Вам по плечу решать сложные тайные задачи?

Узкое лицо генерала, украшенное пышными усами, прибавлявшими ему значительности, вытянулось еще больше — от удивления.

— Вы давно не интересовались, Ваше Величество, моим ведомством. С дня вашего воцарения мы проделали большой путь. Да, у меня в подчинении сейчас достаточно людей, чтобы остановить террористов на дальних подступах. Кроме того, есть секретная часть, куда стекается вся информация по революционерам, включая донесения от агентов за границей. Можно смело утверждать, что я держу руку на пульсе. Вы и ваша семья в полной безопасности.

Интересный момент. Я никогда раньше не задумывался, но факт есть факт: Черевин превратился в ключевую фигуру при Дворе и имеет в руках реальную власть. Не удивлюсь, если у него под рукой есть ликвидаторы-исполнители. Служба охраны, она такая — нравственной брезгливостью себя не обременяет. Александр в эти дебри не лез, но к Черевину относился очень тепло — не как к другу, но как к верному псу. И многое ему прощал.

— Вы себя, Петр Александрович, высоко цените?

Черевин задумался.

— Репутация у меня сомнительная, — честно признался он. — Но про таких, как я, говорят: «пьян да умен, все угодья в нем». Компас жизни моей всегда указывает на порядочность, преданность и правдивость. На том и стою.

— Честен, не корыстолюбив и никогда не искал личных выгод, не взирая на близость ко мне, — продолжил я личную характеристику этой выдающейся личности, всегда остававшейся в тени. — Спасибо за службу, генерал.

Петр Александрович накрыл ладонью усы, тряхнул головой.

— С момента покушения на меня зимой 81-го вы второй раз меня хвалите.

— Я умираю, Петр, — решился я на признание.

Черевин мои слова воспринял спокойно.

— Я знаю. Воронцов, конечно, виноват, но и вы во многом ему поспособствовали.

— А почему не пытались меня переубедить?

— А смысл? Будто я вас не знаю. Да вам сапоги новые подай, так вы их в окно выбросите. Про докторов говорить нечего, вы их вечно шпыняли за «бабское» дело. Можно подумать, болеют только женщины и дети, — Черевин говорил с досадой.

— Сможете сына защитить, как меня?

— Боюсь, я и сам долго не протяну.

— И кому передадите свое хозяйство?

— Нету у меня такого человека. Я бы всю дворцовую охрану переподчинил Министерству двора. Фредерикс толковый. Только усы у него безобразные.

— Значит, секретная часть пропадет?

— Ширинкину передам.

Полковник с этой смешной фамилией тянул всю организационную работу по обеспечению охраны царских резиденций. Продвигать его выше нельзя, на него слишком много завязано в Петербурге и его окрестностях. Даже здесь, в Ливадии, он сейчас ехал за нами вместе с Поповым, лично охранял.