— Смог. Потому что встретил с вашей стороны полное доверие. А при августейшем батюшке вашем все было иначе. Даже взрыв Халтурина в самом Зимнем не помог. Да, после него многое пытались поменять. Не помните Федорова? Того, кто шороху в деле личной охраны навел? Умным был жандармский полковник, дело свое знал. Но провинциал, не пришелся ко Двору, выгнали. Именно его идеи Ширинкин развивал, да и я кое-чем дополнил. И ни одного прокола! Если не считать крушения поезда. Да вы сами знаете, моей вины в том не было. Так и сказал следственной комиссии, и она приняла мою точку зрения.

Сердце кольнула игла воспоминания. Настоящий Александр тогда, в 88-м, в Борках, здорово трухнул. Вагоны, разбросанные по высокому железнодорожному откосу, трупы, разорванная, как картонка, тяжелая крыша салон-вагона, громкие стоны тяжело раненных пассажиров, крики Оли: «Мама, я жива!» и жены: «Миша, где Миша⁈». Его из-под обломков откопал собственноручно, при помощи солдат, не надеясь на чудо. Но чудо случилось! Все остались живы.

— Хороши генерал-фельдмаршальские виноградники! — желая меня отвлечь от тяжких мыслей, сменил тему Черевин и теперь указал на виднеющееся живописное поместье на окраине Симеиза.

«Это он про Милютина, — подсказала мне память Александра. — Мы виделись с ним в Ялте, 21-го числа, когда я прибыл из Севастополя».

— А давайте-ка завернем к графу в гости? — неожиданно для Черевина предложил я. Спасибо просветлению в мозгах и избавлению от боли — у меня появился один план.

Бывший военный министр и самый заслуженный генерал русской армии Дмитрией Алексеевич Милютин вот уже 13 лет как пребывал в отставке, практически безвылазно проживая в Крыму.

Являясь одной из ключевых фигур в правительстве Александра II, он подал в отставку сам, в знак протеста против увольнения Лорис-Меликова.

1881-й был непростым годом: убийство императора, «новая метла» в лице Александра Александровича, безоговорочно взявшего сторону консерваторов с Победоносцевым во главе, казнь народовольцев-первомартовцев, включая первую в истории России повешенную женщину, курс на корректировку либеральных реформ…

Милютин, как и Лорис-Меликов, и великий князь Константин Николаевич, демонстративно удалился от дел. Это была не оппозиция, но осознанный выбор. Впрочем, ничто не мешало сильным мира сего иногда просить советов у экс-министра. Но мне было нужно от него иное.

Энергичный, веселый, с быстрыми движениями, со светлым, ясным взором, Дмитрий Алексеевич казался лет на десять моложе действительного своего возраста.

— Как вам это удается? Вам ведь почти 80! — выбираясь из «корзинки», сделал я хозяину комплимент.