Я о многом еще рассказал.

О моторостроении, о важности создания завода для производства двигателей внутреннего сгорания.

О тех, на кого стоит опереться — о Яковлеве, работавшим с Менделеевым, Огнеславе Костовиче и молодом инженере Борисе Луцком, которого переманили немцы. О Жуковском, который мог при должной поддержке совершить прорыв в будущем авиастроении.

О том, что нужно срочно покупать лицензию у Хайрема Максима и разворачивать отечественное производство пулеметов. И следить за новейшими разработками в этой сфере, по возможности создать или перекупить за границей легкий пулемет, когда он появится и вооружить им кавалерию.

Подтолкнуть принятие в армии «трехдюймовки». Создать военно-полевую телефонную связь…

— Это немыслимо! — не выдержал Милютин. — Моего авторитета не хватит, чтобы свернуть такую гору. Новый устав, новые производства, отсталость нашей промышленности, патентное право, закупки за границей…

— Почетным председателем моего Фонда и главным вашим толкачом вижу великого князя Михаила Николаевича. Генерал-фельдцейхмейстер и председатель Государственного совета — кто посмеет с ним спорить? А чтобы скрепить ваш союз и влить свежую струю в общество старичков, — я по-доброму хохотнул, — включим в состав директоров фонда его сына Сандро, великого князя Александра Михайловича. Он не только мой свежеиспеченный зять, но и очень толковый морской офицер, несмотря на свою молодость.

Милютин растерянно отложил блокнот.

— Ваше Величество, я еще не дал своего согласия…

— Куда вы денетесь? — слова давались мне уже с трудом. — Дмитрий Алексеевич, вы уже мой с потрохами. Нельзя отказываться. Не за себя прошу, за Россию. Короче, встречайтесь с Сандро, срочно готовьте Устав нового Общества. Когда прибудет дядя Михаил, попрошу его к вам подключиться. Время не ждет! — я наклонился над столом. — Ну что, по рукам?

Мой собеседник сдался под моим напором:

— По рукам!

— Тогда не буду больше задерживаться.

— Я провожу.

Мы встали и двинулись к коляскам. Молчали. Не знаю, о чем думал Милютин, но я был доволен. Что выйдет из моей задумки, известно одному Богу, но что-то и выйдет. Все, что мог, сделал. Кто может лучше, милости просим к барьеру.

Черевин притащил корзину, набитую бутылками вина — подарок от графини. Она помечала этикетки именем знаменитого мужа, но даже такой ловкий маркетинговый ход особого успеха шато не принес. Об этом мне рассказал генерал, пока мы возвращались в Ливадию.

— Не много в России истинных ценителей хорошего вина. И стоило оно того — забиться в дыру и строить из себя императора Диоклетиана? Ну того, кто отшил римских сенаторов: «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, вы бы перестали меня уговаривать». Интересно, что он с той капустой делал? Заквашивал и на рынок отправлял? Не проходите мимо, налетай подешевело, лучшая закуска с императорского подворья!