К счастью, мое вмешательство в историю изменит эту ситуацию. Теперь не будет у Ники ни того «счастливейшего дня», ни позорной женитьбы во время траура. Брак с Аликс не состоится, телеграмма о разрыве помолвки отправлена.

Обиженный Ники не хотел у меня появляться и целые сутки скрывался. Навещал сестру Ксению, у которой теперь медовый месяц с Сандро. Молодые жили недалеко от Ливадии, в Ай-Тодоре. Кстати, интересно почему Александр Михайлович, он же Сандро, не нравился настоящему Александру III? На фоне наследника Александр Михайлович — достойнейший из молодых великих князей.

Раз Николая пока не было, я использовал этот день для работы. С документами мне помогал барон Фредерикс — толковый дядька со смешными торчащими в стороны усами.

Мы работали над бумагами для будущего Общества военно-технического прогресса. Также обсудили с ним проект указа об отмене равнородных браков. Он открыл мне несколько подводных камней и навел на интересные мысли.

Когда же, наконец, Николай объявился, то застал меня погруженным в раздумья о революции 1905-го года.

Пройдет десять с небольшим хвостиком лет. Несколько тысяч рабочих Петербурга, разодевшихся как на праздник, с иконами и хоругвями, двинутся к Зимнему дворцу. Где их встретят залпами роты столичного горнизона. «Господи, как больно и тяжело! — запишет Ники в дневнике в Кровавое воскресенье и добавит: — Мама приехала к нам из города прямо к обедне. Завтракали со всеми. Гулял с Мишей. Мама осталась у нас на ночь».

Как по мне, это не самая здоровая реакция на случившуюся трагедию.

Потому я решил начать нашу встречу с сыном с предупреждения:

— Никогда! Слышишь, никогда не давай разрешения войскам стрелять в рабочих! Тем более, когда они пойдут к тебе с просьбой о защите. Кто бы что тебе ни советовал — не смей! Не вздумай рвать связь между монархией и простым людом. Не тобою она создавалась, не тебе ее и уничтожать!

Мои слова снесли барьер отчужденности, старательно возводившийся Ники перед встречей. Его глаза широко распахнулись, из уст вырвался пораженный вздох, заметавшийся меж стен тесного кабинета.

— Зачем стрелять в рабочих?

— Мир стремительно меняется, сын, новые силы выходят на сцену политической борьбы. Революционеры жаждут придать ей массовый характер. Пролетариат станет их опорой, если ничего не делать. Он более организован, чем крестьянство, в силу своего места в производстве и оттого более опасен. Твоя задача как будущего правителя — не позволить вовлечь заводы и фабрики в политику, но также и не поддаться консерваторам, которые будут по-старинке советовать скрутить всех в бараний рог. Привыкли, понимаешь, дворню на конюшне пороть.