— Оставьте китайские церемонии, Николай Александрович, — велел я. — Хотите дежурить — дежурьте, но не мучайте себе сюртуком. Достаточно пиджачной пары.

Доктор был искренне благодарен за это предложение и поспешил им воспользоваться. А когда я разрешил ему выходить покурить, он счел меня, наверное, самым приятным пациентом в его врачебной практике.

— Ваше Величество, я узнал, что вы вчера попросили сына почесать вам ноги. Не мне вам указывать, но вы можете занести в ранки инфекцию. Организм сейчас ослаблен…

— От вас ничего не скроешь, — усмехнулся я печально. — Мы использовали платяную щетку.

— О, боже!

— Это было очень приятно.

Вельяминов задумался.

— Сейчас зуд сохраняется?

— Увы, да.

— Давайте попробуем легкий массаж. А потом я забинтую вам ноги, чтобы вы их случайно не расчесали во сне.

— Давайте, — покорился я.

Николай Александрович легкими движениями пытался разогнать отек. Отчасти получалось. И зуд уже почти не беспокоил. Я смог ненадолго заснуть.

Когда проснулся, понял, что запас сил от Айбике тает на глазах. Еще несколько напряженных встреч — и болезнь снова атакует, сделает меня неработоспособным. А что делать? Будто у меня есть выбор. Сегодня предстояло важнейшее сражение — встреча с Витте и изложение главных направлений развития России на ближайшие годы.

Кряхтя как старый дед, я потащился вниз. Еле-еле заставил себя выпить стакан простокваши. Ее делали из молока коров с ливадийской фермы. Настоящий Александр жить не мог без простокваши, она была его самой любимой утренней едой.

Еще он очень любил снимать пробу с солдатских котлов. Всегда интересовался, какая нынче каша или щи? Но теперь об этом давно забыли — подобная еда могла меня убить.

— Петр Александрович! — позвал Черевина. — Будьте так любезны, когда появится Сергей Юльевич, проводите его в кабинет Марии Федоровны.

— Будет исполнено, Ваше Величество. Если прикажите потом выбросить его прочь, как Воронцова, придется казаков звать. Уж больно здоровый кабанчик.

Шутник, блин!

Я улыбнулся:

— Думаю, сегодня все обойдется.

— Генерал, вы напрашиваетесь на серьезную трепку, — притворно нахмурилась императрица.

— Не привыкать! — развел руками этот паяц.

— Минни, позови Николая в свой кабинет, я скоро туда подойду, — попросил я, но пока направился в кабинет собственный.

Меня интересовали документы, ожидавшие резолюции. Вернее, не все бумаги, а портфель от министерства финансов. Перед встречей с Витте я решил хотя бы бегло ознакомится с тем, что он предлагает делать в ближайшим будущем.

Я вспоминал одну очень хлесткую характеристику, данную ему современником. «Он хозяин положения — благодаря ничтожеству других». Не совсем, конечно, верно — в широте ума и талантах государственного деятеля Витте не откажешь. Но и не поспоришь с тем, что окружали его действительно легкомысленные ничтожества. Откуда что бралось? Сбой программы подготовки царского кадрового резерва? Отчего земля русская перестала рожать гигантов политической мысли?