Я сел за стол, вытащил бумаги от министерства финансов.

— Ники, хочу тебе преподать несколько уроков, — завладел вниманием наследника, переключая его на серьезные дела. — Витте предлагает нам казенную винную монополию. Что скажешь?

Сын задумался.

— Нас будут обвинять в спаивании народа, — неуверенно предположил он.

— Будут, — согласился я. — Прилепят ярлык «пьяного бюджета» и начнут беспощадно критиковать. О, критиков в родном отечестве всегда хватало. Либералов хлебом не корми, дай правительство пнуть. Крик поднимут: как можно спаивать народ ради получения акциза⁈

— Но это и вправду выглядит дурно, разве нет?

— То есть грязные кабаки с дурного качества водкой от частников — это нормально, а хорошая водка от государства — бяка, позор и прочее?

Это была откровенная провокация, и Ники поплыл, запутавшись в трех соснах. Жесть какая! Мне предстояло вручить судьбу шестой части мира в дрожащие руки растерявшегося юноши.

— Загнать бы этих дурней на строительство канала Волга-Дон, все ж больше было бы от них проку, — распаляясь, повысил я голос. — Меня тошнит от рассуждений в таком духе — участие в спаивании народа бросает тень на правительство. То есть деньги от этого правительства вам брать совесть позволяет, а откуда они берутся, вас не интересует? Может ли разглагольствовать о морали человек, проживающий в десяти комнатах за казенный счет, в то время как прачка ютится в подвале?

Мой гнев не был наигранным. К огромному сожалению, Русь-матушка вскормила целое поколение балаболов, так и не понявших до конца, что своей безответственной болтовней они рубили сук, на котором сидели. Очнутся от дурмана, когда окажутся на парижской паперти, да и то будут кричать, что во всем виноват кровавый Николашка. Что делать с этими субчиками, я не знал. Они безнадежно больны, и лекарства от их помешательства в аптеке не купишь. И городовой им мозги на место не вставит. А жаль.

— Винная монополия — это неплохо и допустимо, — резюмировал я и начертал резолюцию-согласие на докладе министерства финансов.

Ники выглядел немного растерянно, и мне это ой как не нравилось.

— Теперь давай поговорим о переселении в Сибирь, — я взял в руки другой документ. — Витте предполагает, что строительство Великого Сибирского пути открывает широкие возможности для решения вопроса с аграрной перенаселенностью в центральных губерниях. А еще у Сибири появится реальный шанс совершить мощный скачок. Превратиться из колонии, которой она по сути является, в процветающий край Империи. В флагман экономического роста. Не только пушнина, золото и чай из Китая, но и собственное производство! Зерно, уголь, скотоводство, не стесненное нехваткой лугов. Ты даже не представляешь, какой потенциал скрыт в гигантском пространстве за Уралом.