Сын радостно воскликнул:

— Это же проект под моим патронажем! Я дал старт строительству. Мы начнем активно осваивать гигантские безлюдные пространства…

Договорить ему не дал генерал Черевин.

— Простите… Сергей Юльевич прибыл, — сообщил он, заглянув в кабинет.

— Проси, — милостиво разрешил я.

Витте ввалился в кабинет словно медведь — высокий, грузный, неуклюжий. И напряженный, как борец перед финальной схваткой. С учетом его сплющенной переносицы — скорее как боксер. Супертяж, ныряющий на ринг под канаты. С его обостренным чутьем Сергей Юльевич понимал, что сейчас многое будет решаться. В том числе и его личные перспективы.

— Как ваше самочувствие, Ваше Величество? — спросил он, когда все расселись в просторном кабинете Марии Федоровны.

— Не дождетесь! — с сарказмом ответил я, сбивая с толку министра.

Он удивленно мигнул, открыл рот, чтобы заверить меня в своем бесконечном желании видеть меня здравствующим…

— Винная монополия, — остановил его и потряс докладом. — Одобрил.

Министр финансов радостно закивал.

— Насчет переселения, — я показал ему второй документ. — Великий Сибирский путь — это не просто дорога в будущее. Она и спасение для наших проблем с крестьянским малоземельем, со стремительным обнищанием деревни в центральных губерниях. Это вы очень верно подметили. Переселение, о котором упомянуто в докладе, это очень важно, но где конкретика? Кто и как будет стимулировать этот процесс?

— Это дело министерства земледелия. Вопрос за пределами компетенции министерства финансов. Наши коллеги слишком увлечены вопросами повышения аграрной культуры…

— Нужна широкая государственная программа переселения крестьян в Сибирь. Кто будет бороться со страхами мужика, считающего земли за Уралом местом для каторжников?

— МВД, — охотно пояснил министр. — Мне не пристало лезть в сферу их ответственности, не поймут-с.

— Нет, переселение — это дело всего правительства. Но прежде чем мы поговорим о реформе верховного государственного управления, обсудим другие неотложные меры.

Я повернулся к Николаю.

— Твое правление, сын, нужно начать с широкого жеста, который высоко оценят в деревне — с прощения недоимок и долгов крестьян по ссудам из продовольственного капитала и на обсеменение полей, выданных во время неурожая 1891–1892 годов, — я сразу взял быка за рога, начал с главного — с программы царствования Николая.

Витте вскинулся, такое решение сильно подрывало интересы министерства финансов.

Я не дал ему вмешаться, тут же окончательно добив требованием отмены выкупных платежей. Это следовало провести в течение трех лет.