Если бы не парусное вооружение шхуны, зоны отдыха на тиковой палубе, крытой лаком, роскошный салон, отделанный полированным красным деревом и полукруглыми зеркалами, и уютные каюты, имевшие ванны. Сходство же с боевым кораблем придавали несколько одноствольных пушек. Этакая смесь бойцового пса с элегантным домашним догом, которого кормят одними деликатесами.

Морской ветерок норовил расправиться со шляпкой Минни. Яхта уверенно и легко резала спокойную морскую гладь. Равномерно стучала машина. Мы стояли у лееров фальшборта, игнорируя расставленные для нас под тентом шезлонги на шканцах. Дышалось легко и свободно, кашель на время ушел. Ласковое в это время года солнце поднималось все выше и выше. Синее, а чуть дальше от берега темно-серое и даже черное море приковывало к себе взгляд, но я смотрел на побережье. На Ялту, переживающую подлинный строительный бум и превращение в модный курорт. На красивые виллы в окружении ухоженных парков, на пляжи без волноломов и бетона, на девственные горы у перевала Ласпи, на райскую бухту у их подножия.

— Ксения мне призналась, что купалась вместе с мужем в море! — сделав страшные глаза, поведала мне супруга.

Тьфу ты, пропасть! Нашла проблему! Чем ей совместное купание дочери и ее мужа не угодило? О времена, о нравы! То, что станет столь естественным в будущем, нынешний мир воспринимает пока что верхом бесстыдства.

О, это вы еще нудистских пляжей не видели! При большевиках в первые годы советской власти подобное расцветет махровым цветом. Причем даже в самом центре Москвы.

— Ваше Величество! — обратился ко мне морской офицер из яхтенной команды. — Его высочество великий князь Александр Михайлович приглашает вас на снятие пробы с обеденных котлов экипажа.

Морская традиция! Когда царствующая особа на корабле, ей положено поднести миску с супом, чтобы проверила и одобрила, чем кормят матросиков.

Обычно это делают командир корабля и судовой врач. История про борщ с червивой говядиной на броненосце «Потемкин» в 1905-м — это на совести Эйзенштейна и его сценаристов. Не верю, что там на самом деле был несъедобный суп, скорее уж хорошо подготовленный профессиональными революционерами бунт.

— Минни, — обратился я к жене. — Давай очистим шканцы. Скоро вынесут ендову с флотской чаркой. Не будем лишать матросов их законной радости.

— Как скажешь, дорогой. Надеюсь, ты не собираешься снимать пробы? Тебе же нельзя!

— Не волнуйся, лишь поприсутствую. Мичман, окажите любезность — проводите императрицу в салон.

— Сочту за честь, Ваше Величество!

Мария Федоровна немного скривилась. Отчасти потому, что придется спускаться в главную гостиную по узкой винтовой лестнице в буфетной. Отчасти от того, что салон был оккупирован молодежью, компанией Николая, обществом «картофель». Почему они придумали такое название, я не знал, видел лишь их тайный знак — золотой брелок в виде маленького клубня. Сплошь аристократические фамилии — Шереметевы, Долгорукие, Оболенские, Ольденбурги. Мажоры мажоров. Странно было бы застать в обществе цесаревича людей с фамилиями Харитонов, Боткин, Демидова, Трупп. Такие годятся лишь на то, чтобы быть расстрелянными вместе с Николаем. А аристократы — срывать цветы удовольствия, греться в лучах близости к наследнику престола, без пяти минут императора. И предать при первой возможности.