Мертва.

Пацан сидел на стуле без движения, обращая на вошедших людей столько же внимания, сколько на догорающие угли в приоткрытой теплушке или тьму, что становилась в землянке все ощутимее. Ему было лет двенадцать-тринадцать. Чуть старше Андрейки. Бледный, вымазанное в саже лицо, длинные засаленные волосы, поношенная одежда. Тощий, как… Таранов.

Неприятная догадка кольнула в грудь.

— Пацан, это твоя бабушка? — задал вопрос Зиновий и ощутил, как громко прозвучал голос в создавшейся тишине.

Мальчик вздрогнул и повернулся на звук. На лице виднелись две высохшие дорожки от слез.

«Сколько он здесь сидит-то? Тело старушки начинает разлагаться».

— Парень, ты как? — Дементий приблизился и положил руку на плечо парнишке.

— Отойди от него, — предостерег завхоз.

Пацан снова вздрогнул, но ничего не сказал.

Елена протянула шефу снайперку и склонилась над пареньком.

— Как тебя зовут?

Он не по возрасту пристально посмотрел ей в глаза.

— Игнат.

Она кивнула и подалась к нему. Материнский инстинкт — штука серьезная.

Зиновий едва успел схватить ее за шиворот, отдернуть.

— Назад! Совсем мозги растеряла? «Муравьи» рядом. Бабка сдохла от худобы! Демон, проверь его грудь.

Ботаник осторожно приблизился к пацану. Парня крупно затрясло.

— Не-е-ет, — заревел пацан, отскочив.

Глаза не по-детски загорелись угрозой. Оскалился, как маленький волчонок.

— Осторожно! Он — контейнер! — закричал завхоз

— Пацан, покажи грудь. Если ты не заражен, мы не сделаем тебе ничего плохого, — как можно спокойнее постаралась сказать капитан.

Но пленника как прорвало. Слёзы, что, казалось бы, давно выплаканы, потекли крупные, жгучие. Так гадко стало снайперше от того, что придётся спустить курок.

— Ольха ничего не сможет сделать? — только и спросила Ленка посуровевшим голосом.

— Нет, — твердо ответил Зиновий, прекрасно понимая, что вскрой он хоть сам пацану грудь без наркоза, — и реанимации не будет. Да и если бы был наркоз, это не спасло бы. Кто-то должен дышать за парня. Нет оборудования.

Елена обречённо вздохнула и отцепила от пояса пистолет, навела на парня.

Салават опередил, резанув короткой очередью наискось раньше капитана.

— Прости, пацан. Я… тебя похороню, — послышалось от него.

— «Похороню». Да, верная мысль. Только как хоронить? Земля промёрзшая — лопатами долбить половину дня. А закладывать камнями, как на рельсах — камни надо таскать от железнодорожных путей. Именно таскать, потому что, по взгляду на ветхую старушку, — её тело не перенесет транспортировки. Да и неизвестно, что за процессы уже бродят внутри неё и внутри пацана. Только Ольха в составе может установить причину смерти. Так что проще сжечь здесь всё, — расставил всё по полкам безжалостный аналитик Зиновий.