Мне надо было добиться его доверия, и я это сделал. Старшина реально поверил в то, что мы выполняем особое поручение. А появился он здесь по вызову. Шум в комнате вызвал подозрение бдительных жильцов, кто-то слетал до милицейского участка, расположенного совсем неподалеку…

— Телефон там, надеюсь, есть? — спросил я.

— А как же! — оживился старшина.

— Вы идите, — слабым голосом сказала Ольга, — позвоните в Управление. А я тут побуду, на месте. Старшина, потом предупредите жильцов, чтобы не любопытничали и не болтали лишнего.

— Есть!

И мы прошли в участок, на самом деле находившийся в соседнем доме. Я позвонил.

— Дежурный по Управлению капитан Юрченко! — раздалось в трубке.

— Говорит майор Соколов. Кто из руководства сейчас на месте? Лагунов, Покровский?

— Здравствуйте, товарищ майор! Подполковник Покровский должен быть. Соединить с ним?

— Немедленно!

И дальше понеслась служебная рутина…

Назавтра в кабинете Лагунова состоялось закрытое совещание в узком составе: он, Покровский, я. Никитину врач категорически направил в госпиталь после первичного осмотра. Сказал, что ничего страшного он не видит, но восстановиться обязательно надо. Дня два-три примерно.

Полковник позволил себе выразиться довольно откровенно:

— Вот, товарищи старшие офицеры, было у меня такое подозрение, что заслали нам сюда око государево… Так оно и есть!

Мы с подполковником сидели, а полковник неторопливо прохаживался по кабинету, рассуждая вслух. Я, признаться, готов был к жесткой критике за самоуправство и смерть американского агента. Однако гроза не разразилась, Лагунов предпочел вообще не говорить о вчерашнем, за исключением упоминания о Никитиной. А в остальном — тишина.

Это было несколько странно, но я, мне кажется, смекнул, в чем дело.

В данном случае Я — капитан ФСБ из двадцать первого столетия.

Историю наших спецслужб мы в Академии учили крепко. И я знаю, что через недели две, 7 мая 1946 года, в руководстве МГБ грядут коренные перемены. Министр госбезопасности Всеволод Меркулов будет с треском снят с поста за ряд провалов, переведен с понижением, министром станет бывший начальник СМЕРШ Виктор Абакумов, а сама армейская контрразведка будет в полном составе переведена в МГБ на правах отдельного Главка. Пока этот результат только созревает в кремлевских кабинетах, но негласные флюиды уже струятся по высшим эшелонам МГБ, и начальник областного Управления по-любому должен их улавливать, а кроме того, допускаю, уже знает мою подноготную, иначе плохой он чекист.

В апреле–мае 1945 года СМЕРШ Третьего Белорусского фронта провел успешную операцию по выявлению и задержанию в Кенигсберге и окрестностях массы бывших кадров немецких спецслужб, обладавших бесценной информацией в разных сферах. Итог операции был настолько впечатляющ, что ряд офицеров фронтового Управления удостоился помимо наград личной благодарности руководителя ГУКР Красной армии. В том числе и капитан Соколов, вскоре получивший майорские погоны.