— Ну вот и он, Псков! — по-прежнему задорно воскликнул водитель.
Я скосил взгляд влево. Шофер — молодой парень в полувоенном прикиде. Ватник, штаны цвета хаки, кирзовые сапоги. Только кепка гражданская, лихо сбита на затылок. Руки цепко держат руль. И то сказать — управлять таким чудовищем, хоть бы на скорости сорок километров в час — примерно то же, что тащить груз на себе. Один рейс — и ни рук, ни ног не чуешь.
— Тебе куда? — спросил шофер.
Если б еще знать, куда мне… Да и вообще кто я теперь?
Глава 2
Сознание капитана ФСБ вымуштровано так, чтобы не удивляться ничему. Повидав на службе многое, я твердо усвоил — случиться может все, что угодно.
Нет никакого смысла истерить, вести себя как сумасшедший, а все вокруг считать плодом больной фантазии. Как бы там ни было и где бы я не оказался, надо побыстрее освоиться и разобраться в ситуации. Постараться адаптироваться, поставить перед собой четкие цели — и двигаться дальше.
Итак, по неясной причине я очутился в обличье человека, живущего в сороковые годы двадцатого века.
Нахожусь в городе Пскове, как видно, совсем недавно освобожденном от немецкой оккупации. И отчасти даже испанской, поскольку так называемая «Голубая дивизия» диктатора Франко, собранная из всякого похабного сброда, ошивалась именно в этих краях.
Я — судя по всему, демобилизованный, на мне офицерская шинель без погон, добротные галифе, яловые сапоги. Через плечо перекинут ремень кожаного планшета. И… да, фуражка. Как бы ненароком я дотронулся до головного убора.
Не отвечать на вопрос водителя об адресе мне внезапно помогла проблема с его ветхим аппаратом. Из-под крышки радиатора, расположенной перед капотом, стали вырываться белые клубы пара.
— А, мать его… — выматерился шофер. — Закипели! Как самовар, бл… Давно бы в утиль эту рухлядь, так нет же, будут гонять, пока в дороге не развалится!
И добавил еще несколько крепких выражений, подворачивая к правой обочине.
— Теперь остывать надо, — проворчал он. — Воды долить. Колонка тут рядом есть, схожу, наберу. Ты ждать будешь?
— Нет, — быстро отказался я. — Пешком дойду. Спасибо тебе!
— Да не за что! Фронтовик фронтовика всегда выручит… Сидор свой не забудь!
— А, точно.
Слева от меня на сиденье лежал неплотно набитый армейский вещмешок, в просторечии именуемый «сидором». Я прихватил его, растворил хлипкую дверцу, ступил на залитую жидкой, лаково блестящей на солнце грязью мостовую.
— Ну, браток, счастливо! — водила подхватил ведро, побежал наискосок через улицу.
— И тебе того же, — откликнулся я.
Говоря, я ощущал немного легкую колючесть под носом, и некий дискомфорт, словно верхняя губа как-то мешала говорить, малость сбивая произношение. Коснулся пальцами — ага, усы, и под ними ощущается небольшой шрам. Должно быть, след войны. Но зубы все на месте, слава Богу.