— Понял. Свободен! — и невольно ускорил шаг.
— В чем дело? — догадался я. — Пьет, что ли?
Начштаба буркнул нечто неясное.
Вошли в довольно просторный коридор с двумя дверями. На правой табличка: Командир воинской части… И так далее. Сурков рванул за ручку этой двери, я вошел следом.
Еще не видя толком ничего, услыхал пьяный голос:
— А-а, вот он, мой незаменимый помощник! Н-ну, чем порадуешь⁈
В ответ негромко и зло:
— Ты что, свинья? Совсем страх потерял?
Здесь и я увидел названного так резко.
Это был здоровенный лысоватый подполковник лет уже немолодых, в добротном габардиновом кителе с жидковатым рядком орденских планок. Он был просто в дымину пьян. Сейф был распахнут, на столе полупустая бутылка, видимо, не первая, стакан. Закуски даже не видать.
Дверь за собой я предусмотрительно прикрыл.
— Страх? — вязким языком переспросил он. — Потерял! Все! Боялся, боялся и отбоялся. Больше бояться нечего. Как это в песне? Мы смерти смотрели в лицо!
Сурков аж зубами скрипнул:
— Это ты, что ли, смерти в лицо смотрел? Да ты только в бутылку, да в кошелек свой смотришь! Смерти он в лицо смотрел… Да хоть бы раз попробовал взглянуть! Сразу бы портки обгадил.
— Ну а что, — сказал вдруг тот трезво и рассудительно, — за все мои дела что меня ждет? Лагерь? Так мне лагерю в лицо смотреть? Нет уж!
Потянулся за бутылкой, и голов вновь стал пьяным:
— Пить будем, гулять будем, а смерть придет, помирать будем!
Я махнул рукой:
— Пойдем, капитан, сейчас с ним говорить бесполезно.
Вышли в коридор. Здесь было пусто и тихо. Видать, без разрешения Суркова никто не смел сюда и заглянуть.
— С ним вообще теперь говорить бесполезно, — сказал он мрачно.
За дверью прозвучал выстрел.
Глава 21
В первый миг и я, и Сурков застыли. Я среагировал первым. Бросился к двери. Рванул.
Труп подполковника Проценко завалился в кресле в правую сторону. На правом виске четко виднелось входное отверстие. Выходного видно не было.
— Ч-черт… — процедил у меня за спиной Сурков без особых эмоций.
Мысль моя работала как турбина крейсера.
Так. Похоже, командир строительного батальона осознал, во что вляпался. До поры до времени, передав все бразды правления Суркову, Проценко жил-не тужил, получая весомую подполковничью зарплату, а сверх того, от него же неизвестно какие деньги, в происхождение которых не вникал, их не считал. Только брал, брал, брал. Роскошь, вино, бабы — наверное, все это он потреблял охотно, а о расплате за «сладкую жизнь» предпочитал не думать. Но рано или поздно задуматься пришлось, и здесь уж без вариантов: делом не занимался, покрывал преступную группировку, брал от нее деньги, и это как минимум. А в последние дни, видно, начал понимать, что в его батальоне развернулась не только уголовщина. Дело куда хуже. И перед ним разверзлась бездна. Он увидел свое ужасное будущее… Ну и выбрал такой выход.