— Да не горюй ты так, майор. Главное банда эта… или даже резидентура, так выходит?

— Так.

— Тем более. Она фактически уничтожена. А этот гад даже если в бега подался, ну что он один сможет сделать? Новых гаденышей вокруг себя собрать? Ну, сможет, тут спорить трудно. Но того размаха уже не будет. А там, глядишь, и эту шайку отловим.

Это меня мало согрело. То есть, никак. Но горевать, конечно, было некогда, нужно было фиксировать убитых, пленных и трофеи — за это с меня тоже был спрос.

Я подозвал Васильева:

— Василий Иваныч! Оружие нужно все собрать, складировать. Сам понимаешь.

— Да чего тут не понять. Сейчас сделаем.

Начали собирать. Я вспомнил про диковинный ствол в руках сраженного мною бандита, и меня вдруг осенило: да это же автомат Федорова! Первое в мире реальное оружие такого класса. Не пистолет-пулемет, а именно автоматическая винтовка, стреляющая, правда, японскими патронами калибра 6,5 мм, зато непрерывным огнем.

За всю историю нашей страны не то шесть, не то семь человек (данные разнятся) побывали генералами двух армий: Российской Императорской и Рабоче-Крестьянской Красной. Одним из них стал инженер-конструктор оружия Владимир Федоров. Он разработал автоматическую винтовку еще до Первой мировой. А уже во время той войны была выпущена опытно-серийная пария этого оружия. Причем базовым патроном под нее стал японский к винтовке «Арисака» — по ряду причин он оказался самым удобным для автомата, а боеприпасов этих в те времена в России было почти столько же, сколько «мосинских». Но все на свете кончается, вот и запас японских патронов в СССР почти иссяк, а выпускать такие же оказалось нецелесообразно. И автоматы Федорова начали уходить в склады длительного хранения. Последний случай их боевого применения — Финская война 1939–1940 годов.

И вот такой раритет каким-то образом очутился здесь. Впрочем, Финская война была ведь вовсе недалеко от этих мест, так что удивляться нечему…

Да, вспомнить это было интересно, но не суть важно. Главное было собрать и оприходовать весь арсенал, который в самом деле был диковинно пестрым. Суркову надо отдать должное — он стремился накопить максимум оружия и боеприпасов, вплоть до древних винтовок «Ли-Энфилд» и пистолетов «Маузер» К-96 с деревянными кобурами, примкнув которые, можно было сделать нечто вроде легкого карабина. Словом, поработал он старательно, что есть, то есть.

Разумеется, я опросил пленных на предмет того, сколько всего было единиц стрелкового оружия в двух схронах — чтобы уловить разницу между этим количеством и тем, что нам удалось взять. Но присмиревшие разбойники, делая жалостные рожи, клялись и уверяли, что не знают, что все это было известно лишь Суркову.