Все это он прокричал с надрывом и надеждой. Подполковник не ответил. Я тоже. После недолгой паузы Покровский попросил меня:

— Вызови конвой.

Конвойный явился, козырнул:

— Товарищ подполковник, младший сержант Дремов прибыл…

— Забери этого, — прервал Покровский. — Под замок. До дальнейших распоряжений. И чтобы никаких контактов ни с кем!

— Есть.

Понурого Жеребкова увели.

— Ну? — спросил Покровский, когда мы остались вдвоем. — Что скажешь?

— Думать надо, — сдержанно сказал я.

— Так думай.

Я не стал уточнять, конечно. «Думай» — это приказ к немедленному исполнению. Сон, отдых — несущественно.

— Можно час на раздумье?

— Сорок минут, — распорядился подполковник. — И жду здесь.

— Есть.

Вновь стол, бумага, карандаш. Крепчайший чай. Вновь исписанный, изрисованный лист. Вновь пепельница, спичка, пламя. И все в памяти. Тридцать шесть минут на все, про все. И я в кабинете Покровского:

— Разрешите, товарищ подполковник?

— Входи. Подумал?

— Вполне.

— Садись. Слушаю.

— Значит, так. Вижу два варианта. Первый: Жеребкова отправляем на встречу с этим неизвестным одного. Сами наблюдаем со стороны. Далее придется решать на месте: либо брать сразу и активно колоть, либо скрытно вести его и проследить, куда он придет. Тем самым выявив его связи.

— Ну, скорее всего встреча будет поздно, в темноте. А мы не чудотворцы. Упустим — нам такую клизму вставят… Так что в Пинкертонов играть не будем. Ладно! А второй вариант?

Я изложил второй. Он же основной. В рамках той модели, которую прежде мы обсуждали с Лагуновым. Покровский слушал внимательно, потом долго соображал, прикидывал. Видно было, как трудится его мысль. Наконец, он промолвил:

— Ну, вот это, пожалуй… Надо будет подумать. Еще соображения есть?

— Только самые рутинные.

— Слушаю.

Я сказал, что сейчас самое главное — предотвратить любую утечку информации. Задача вроде бы простая, но трудоемкая. Надо, чтобы никто лишний не узнал об аресте Жеребкова, чтобы Банкет, Труба, да и все обитатели той камеры на момент убийства Рашпиля были изолированы.

— Ну, на этот счет можно не беспокоиться, — Покровский усмехнулся. — Наш изолятор на то и изолятор, чтобы изолировать. Ничего не протечет.

— Но откуда-то же протекло, что Жеребков в деньгах нуждается! Не случайно ведь те узнали?

— Это дело такое, — подполковник поморщился. — Какой-то дурак из охраны болтал по пьяному делу, вот тебе слово и не воробей. Но это выясним! И кто трепался, и кто мог услышать. А сейчас так воспитаем, что сразу все свои языки засунут поглубже. Да заодно и выясним, кто мог проболтаться.

— Выясним?