— Вера Васильевна, думайте скорей.

— Поспешишь — людей насмешишь, — парировала она, однако сказала:

— Анатолий, едем ко мне.

Я не ошибся: она действительно была по иерархии выше. Водила ослушаться не посмел, свернул влево, проехал переулком, вновь повернул влево, и мы покатили в обратном направлении.

Псков, конечно, город старинный, однако мы подкатили к неказистому двухэтажному дому уже советской постройки. Такое типичное жилье эпохи первых пятилеток

— Ну вот и приехали. Пистолет можете спрятать, гражданин Пинкертон, — сказала Вера не без ехидства.

— Береженого Бог бережет, — откликнулся я.

— Тоже верно, — она вздохнула. И распорядилась:

— Анатолий! Ты понял, что надо сделать?

— Ну…

— Тогда чего ждешь? Все, езжай!

И «эмка» с натужным рокотом укатила. А мы с Верой стали подниматься по скрипучей деревянной лестнице. На втором этаже девушка так уверенно стала открывать дверь ключом, что я поинтересовался:

— У вас отдельная квартира?

По тем временам — роскошь почти немыслимая.

— Почти, — сказала она. — Две комнаты моих, одна соседки, но она тут толком и не живет. Актриса!

— Театральная?

— Да. Театр наш, сами знаете, разрушен. Так Ольга — это соседка — крутится-вертится, как может. Всякие концерты, выступления, мотается по окрестностям. В ресторане этом, кстати говоря, поет. Три вечера — и месячная зарплата есть… Прошу!

Я вошел, огляделся. Обстановка, конечно, не самая богатая, но по тем временам и не бедная. Круглый стол под бархатной скатертью, оранжевый абажур.

— В самом деле неплохо живете, Вера Васильевна, — огляделся я, снимая пальто и вспоминая слова директора ресторана.

— Хорошо ли, плохо ли, — она вздохнула, — а жить как-то надо. Выживать, точнее.

Замечательно, что диалог мы вели совершенно по-приятельски, словно десять минут тому назад и не было никакого пистолета в руке и никакого обострения на грани выстрела. Забыли это, закрыли, запечатали в памяти. И теперь говорим по-дружески.

— Ну, — сказала она хозяйским тоном, — пока суд, да дело — выпьем чаю?

— С удовольствием, — согласился я.

Вера отправилась на кухню, а я последовал за ней. Несмотря на установившееся между нами взаимопонимание и даже симпатию, я не хотел выпускать ее из виду. Осторожность превыше всего.

— Думаю, пришло время поговорить открыто? — предложил я хозяйке. — Вы ведь поняли, кто я такой? Ведь не просто же так выходили на меня. Прощупывали. Проверяли.

Она кивнула. Красивое лицо ее было серьезно и немного печально. Кстати говоря, здесь она стала мне казаться другой, чем в ресторане. Старше, серьезнее и красивее. «Этуаль» — как сказал директор по-французски. Правда, слишком правильная, холодная, что ли. Без той живой искорки, перчинки, чертовщинки, что и придает женщине шарм.