— А ты?

Но он не потерялся:

— Ну, я! У меня стезя иная. С волками жить, по волчьи выть. Иначе — аллес капут. Однако все что сказал — правда. Это как на духу. И вообще, служу Советскому Союзу. Не смейтесь, совершенно серьезно.

— И я не шучу, — сказал я. — Адрес давай.

…Когда я вышел из подворотни, Локтев прохаживался возле «Эмки» задумчиво и нетерпеливо. Увидев меня, встрепенулся.

— Порядок, — сказал я, изложив произошедшее.

Полковник посмотрел на меня с сильным сомнением:

— Ты ему поверил?

— Да, — твердо сказал я. — Сейчас должны убедиться. Это рядом, Кривоколенный переулок.

— Ну, едем.

Машину с шофером и Барашковым мы оставили чуть поодаль, к адресу прошли пешком. Вдвоем. Вот Кривоколенный переулок, вот этот дом. Вот нужный подъезд. Осталось найти нужную квартиру.

Нашли. Коммуналка. Повезло: на массивной двустворчатой двери наклеен список жильцов с указанием, кому как звонить.

— Ну, вот, похоже, искомый кадр, — сказал Локтев, ткнув пальцем в надпись: «Кулакова Н. 1к. 2д.»

Я кивнул. Расшифровать несложно: Кулакова Надежда. Звонить: один короткий, два длинных.

— Пойдем обходным путем, — решил я.

Проглядев список, я выбрал одну фамилию: Иван Алексеевич Дубасов. 1д. Солидно: с именем-отчеством полностью. И звонок солидный: один длинный. Без суеты.

И я сделал один этот длинный звонок. Ни с чем не спутать.

Послышались уверенные грузные шаги. Правая створка двери открылась Предстал почтенный полный дяденька средних лет в полосатой пижаме, по-домашнему.

— Иван Алексеевич?

— Он самый. С кем имею честь?

Выразился так по-старорежимному, с вельможеством. Ладно, тем лучше.

— С органами, — веско и вполголоса заметил я, показывая документ. — Тихо, Иван Алексеевич, тихо. Сюда выйдите, пожалуйста.

Иван Алексеевич сложно переменился в лице — видно, не понял, чего ожидать от внезапно посетивших его органов. Побледнел. Однако тихо вышел, все как предписано.

Я заговорил корректно, с уважением:

— Нам от вас нужна небольшая консультация. Строго между нами. Это насчет вашей соседки. Кулаковой.

Огромное облегчение озарило лицо гражданина Дубасова. И неожиданно для нас он заторопился:

— Понимаю, понимаю. Это насчет ее жильца? Знаете, я заподозрил… то есть, не то, чтобы заподозрил, но обратил внимание. Хотел сигнализировать. Участковому. Но я и представить не мог, что МГБ…

— Хорошо, хорошо, — прервал. — Теперь давайте представим. Подробнее о нем. Но кратко. Слушаем.

Дубасов довольно точно описал внешность Ольховского. Поведение? А поведения-то, собственно, и не было. Жилец-нелегал вел себя тише воды, ниже травы, никуда не высовывался.