— В Колокольниковом переулке. За Рождественским бульваром. Один раз мы у него с Валерой…

— Показать сможешь?

— В принципе да.

— Кроме принципа!

— Смогу, — сердито огрызнулся Барашков.

— Спокойней, задержанный, — с металлом в тоне предписал Локтев. — Не забывайте: ваш каждый шаг, каждое слово сейчас на весах. Либо в плюс, либо в минус. Я повторюсь: для вас еще ничего не потеряно. Ведите себя правильно.

В этот момент мы подъезжали к Белорусскому вокзалу. Локтев повернулся с переднего сиденья ко мне:

— Что скажешь, Владимир Палыч?

— Едем на Рождественский, — сказал я. — То есть в переулок.

Полковник кивнул. И шоферу:

— Коля, понял?

— Конечно, — кивнул тот. И на площади Маяковского повернул на Садовое кольцо налево.

Так доехали до Цветного, оттуда вкатили в узенький Колокольников.

— Ну? — спросил Локтев. — Где эта улица, ясно. Где этот дом?

Я взглянул на Барашкова — и удивился дурацкому выражению его лица. Физик обалдело смотрел вдоль проезжей части.

— Что случилось, Барашков? Что с вами?

— Да вот же он, — пробормотал тот.

— Дом?

— Дом… — эхом повторил наш арестант, и вдруг словно очнулся: — Да нет же! Этот самый Норд. Вон он, перешел через дорогу.

Тут мой взгляд точно переключился. Я увидал невысокого, очень прилично одетого парня, быстро идущего в нашу сторону по левой стороне улицы. Светло-серый костюм, белая рубашка.

И сразу же, в одно мгновенье — точно по радиоволне — я уловил тонкое, артистичное обаяние, исходящее от него. Он и внешне чем-то неуловимо напоминал артиста Александра Збруева в молодости. И так же враз я понял, как гипнотически он мог обжуливать противников за карточным столом.

— Спокойно, — внезапно сам для себя скомандовал я. — Я сам!

И выскочил из «Эмки».

Норд замер на миг. Он видел меня первый раз в жизни — но все смекнул в одну секунду. Он только что миновал подворотню. И теперь, глядя на меня сделал шаг назад.

— Виктор, — окликнул я, — постойте.

Ага, как же. Постоит он. Шмыгнул в переулок, да так стремительно, что я поразился.

Нет, точно — человек-волна!

Но у меня, слава Богу, спортивная форма на высоте. Я бросился вслед.

Подворотня длинная, свернуть некуда. Силуэт в пиджаке маячил в полутьме метрах в пяти.

— Витя! — крикнул я, рискуя сбить дыхание, — погоди! Стой, говорю.

Я нарочно крикнул так, чтобы дать понять: я ему не враг. И он на самом деле чуть сбился с темпа — начал на бегу соображать.

А я напротив, наддал. И сразу выиграл в беге метра два.

Да и в целом нагонял. Волна он там или молния, а я-то — спортсмен, я бы себя не уважал, если бы уступил катале.

До конца тоннеля оставалось совсем чуть-чуть, нагнал. Сильно толкнул рукой, он запнулся, полетел вперед, я же его и поймал, не дав упасть.