И в машине, и в самолете я постарался использовать время для сна. Не очень удобно, но уж как есть. Барашков был бледный, осунувшийся, вел себя смирно. Мне показалось, что несколько раз он хотел со мной заговорить — видимо, о своей дальнейшей судьбе. Что его ждет, да как ему быть… Мне с ним говорить не хотелось никак. По крайней мере, сейчас. Да и потом вряд ли. В рамках расследования, возможно, придется. А вести толковище за жизнь, погружаться в моральные хляби — ни малейшего желания.

Приземлились на сей раз в Тушино. Встречал меня к некоторому удивлению моему, сам Локтев. В штатском.

— В курсе, в курсе, — озабоченно произнес он, предупреждая вопросы. — Это стало быть, Барашков-племянник?

— Он самый.

— Гм. Ладно. Отойдем-ка на минуту.

Отошли. Прямо на летном поле, под гул авиамоторов. День был неровно-ветреный, с переменной облачностью. Приходилось почти кричать, но из-за рева самолетов никто нас не слышал.

— Я в курсе! — надрывая горло, повторил полковник. — Про Ольховского вашего, передали уже. Но вот беда: и он узнал! Не дурак же.

— Это уж точно. Смылся, что ли?

Локтев кисловато кивнул:

— Успел, зараза. На конференции все в недоумении: должен был выступать, чуть ли не основной докладчик от группы. И как ветром сдуло.

— Дома не появлялся? В Хамовниках.

— Сперва-то да. Там и остановился. А как тревогой повеяло — так и пропал.

— Не иначе, от старшего Барашкова узнал…

— Да конечно! А как иначе.

— А того нам пока не ухватить?

— Пока никак. Со всех сторон кругло.

— Уже нет, — я мельком глянул на младшего Барашкова, понуро стоящего поодаль. — Есть пробоина.

— Племянник помог?

— Да. Вот, — я показал пакет. — Все задокументировано. Можно брать. Хотя и рановато. Сперва бы надо этого Франкенштейна выловить.

— Кого? — изумился Локтев.

Ах ты, черт! Вот ведь дернуло за язык.

— Безумного ученого, — пояснил я. И вкратце описал персонажа Мэри Шелли, чье имя стало нарицательным.

Локтев выслушал, покачал головой:

— Ну, Соколов… Чем больше тебя знаю, тем больше удивляюсь. И ты так и будешь утверждать, что у тебя один только физкультурный техникум за плечами?

Я испытал досаду. Не к месту вылетело слово. Вот уж воистину не воробей… Пришлось темнить:

— Так и буду утверждать. Всему прочему научили жизнь, СМЕРШ и МГБ. Самообразование, если угодно.

Лев Сергеевич продолжал смотреть с сомнением и легкой иронией:

— Ну, тогда тебе впору диссертацию защищать. Система самообразования. Или что-нибудь в этом роде.

— Поживем — увидим, — не стал отказываться я. — Однако давайте к делу, товарищ полковник. Вопрос: где нам искать Ольховского?