В системном виде мой рассказ выглядел так.

Техники Букин и Иванников неустановленным пока путем пришли к ложной идее: в определенный час, находясь на заброшенном кладбище, которое в грубых суеверных представлениях обладает какими-то шут его знает, особыми свойствами, выполнить некий ритуал. Надев солнцезащитные очки, принять большую дозу психостимулирующего препарата и ожидать чего-то сверхъестественного. Фиксируя при этом происходящее. Для реализации данного плана Иванников, состоя в интимных отношениях с медсестрой Антипиной, склонил ее к хищению медпрепарата «Первитин», который они с Букиным и употребили в качестве стимулятора. Что закончилось смертью.

Это событие постарались засекретить. Однако некто — вероятно, не без злорадства — проинформировал Антипину, и без того находившуюся в угнетенном состоянии. Она осознавала, что совершила преступление. А когда ей сообщили, что в результате кражи препарата умерли два человека, то от угрызений совести и страха разоблачения она покончила с собой.

— Так, — сказал Петр Тимофеевич, выслушав. — Выводы.

— Теперь выводы, — произнес я, но не успел. Телефон на столе разразился требовательным непрерывным трезвоном.

Начальник базы изменился в лице.

— Москва, — почему-то полушепотом произнес он и взял трубку. — Полковник Быстров у аппарата. Так точно. Здравия желаю, товарищ генерал. Докладываю…

И повторил примерно то, что сформулировал я. Добавил:

— Ведем расследование. Майор Соколов? Здесь. Передаю трубку.

Передал трубку мне, сделав выразительный знак глазами и бровями.

В телефоне я услышал далекий, но вполне внятный голос Питовранова:

— Соколов? Здравствуйте. Рад слышать. Что скажете по ситуации?

— Здравия желаю, товарищ генерал. По всей вероятности, на Базе номер десять действует группа неизвестных злоумышленников. Имеет целью дестабилизировать обстановку, а в итоге сорвать основную задачу, поставленную перед заводом номер восемьсот семнадцать.

Питовранов невидимо ухмыльнулся, перейдя на «ты»:

— С большой оглядкой выражаешься, Соколов! Можно подумать, ты на юридическом учился, а не в физкультурном.

— Я в основном учился в СМЕРШе, товарищ генерал, — деликатно напомнил я.

— Тоже справедливо.

По тону Питовранова я понял, что можно и «поумничать»:

— Тут ведь какая история? Сюда, на Базу отбор кадров через такое сито идет, какого нигде не встретить. Если речь о шпионаже… Ну, теоретически мог проскочить некто с идеальными документами. Но вообще маловероятно. Поэтому я пока не спешу с мотивами.

Евгений Петрович помолчал несколько секунд, осмысливая сказанное. Сказал очень спокойно: