Тем самым в диалоге завладел инициативой, как шахматист в партии. Упускать никак было нельзя. А тут и подоспел самый ударный ход.

— Сергей Антонович, — сказал я таким голосом, от которого заволновался бы и памятник Пушкину, стоящий к нам спиной. — Сергей Антонович. Вы должны понимать, что из-за одного только золота я бы вас не побеспокоил. Вас — это и вас, и не только вас.

Я тонко улыбнулся, полагая, что собеседник поймал мой каламбур. Конечно, он поймал. Слегка дернул правым плечом.

— Не только вас — это кого?

— Точно не знаю, — я безмятежно улыбнулся. — Но знаю точно, что они есть. По крайней мере, он. Так вот, Сергей Антонович, с этого момента слушайте очень внимательно. Каждое слово высекайте в граните. Я не шучу.

И я действительно перешел с иронического тона на твердый. Без всяких словесных игр.

— Значит, так. Золото золотом, возьмем мы его. Лишним не будет. Но это не главное. Так, по мелочи. Главное — я могу передать информацию. Очень ценную. Ценнее всяких золота, алмазов и прочих самоцветов. О работе завода № 817. Понимаете?

Он чуть помедлил.

— Это… тот самый секретный объект?

— Сверхсекретный. Американцы никаких денег не пожалеют за то, мне уже известно. Улавливаете? — я коснулся пальцем лба. — Вот они где, миллионы долларов. Вот тут. Это вам не золотишком барыжить. Это большой бизнес.

Полежаев хмыкнул:

— Хм! Ну пока что это не миллионы, а мечты о них. Где я, а где американцы.

— А вы подумайте как следует, и американцы станут ближе. Да что я говорю, — нотка иронии вновь прорезалась, — вы уже думаете, наверное. Я вам говорю, Сергей Антонович: это ваш шанс. Здесь можно сорвать большой куш. Товар есть, а как выйти на покупателя — думайте. Я послезавтра уезжаю обратно на объект. Примерно сутки у вас есть. Ну и про золото забывать не след.

Вот так я загрузил Полежаева. Договорились на завтра. А вечером мы обсуждали тему с Локтевым на «кукушке», предварительно проверившись и убедившись, что ничей лишний глаз нас не видел.

— Давайте, Лев Сергеевич, попробуем поставить себя на его место, — размышлял я. — Он отлично понял, что я намекал на его связь с кем-то влиятельным. И понял, что я не знаю, кто это. И как он сейчас рассуждает? А вот как: либо я алчный предатель, погнавшийся за большим кушем, либо реальный оперативник МГБ. Кто на самом деле — он не знает. Его действия?

— Хм, — Локтева это заметно захватило. Я чувствовал его азарт. — Сообщить этому своему боссу — и пусть тот думает. У него, мол, башка большая.

Я скептически покачал головой:

— Не того склада человек. Самолюбие не позволит. Сам предпочитает думать. То есть, сообщить-то сообщит, согласен. Но не перебросит на того решение. Продумает лично.