— … и когда говорю «смерть от голода», я имею в виду — смерть от голода. Рабочий на фабрике — любой рабочий на любой фабрике — не имеет ничего. Не имеет жилья, кроме того, что ему выделено от фабрики, не имеет денег, потому что со своей оплаты с трудом кормит семью и не имеет возможности копить, не имеет возможности устроиться на другую работу, потому что его увольняют, только если он в силу здоровья или возраста неспособен больше работать, либо же потому, что он попал в списки «неблагонадежных» и теперь для него закрыты двери любой фабрики и любого завода. Что остается уволенному? Умереть от голода. А теперь — что вы можете сказать в свое оправдание?
Кристина поморщилась, коря себя за глупость. Это в двадцать первом веке определения сильно размылись — потому что есть желающие непременно чувствовать себя угнетенными — и «геноцидом» могут назвать разгон беспорядков, «угнетением» — увольнение лентяя, «рабством» — работу в офисе с кондиционерами. Это там, в оставленном ею мире. Здесь же — все точно, прямо и недвусмысленно. Смерть — это смерть. «Мясом будет точно мясо, кровью будет — кровь людская»…
— В свое оправдание… — медленно начала она, — я могу сказать, что от меня, от моего личного желания, в данном случае ничего не зависит. Я — всего лишь часть системы, которая существовала до меня, и будет существовать после, даже если вы меня убьете…
— Казним.
— Казните… Потому что изменить систему угнетения, в действиях которой вы меня обвиняете, я не могу. Даже если я решу выполнить на своих предприятиях все ваши требования — это не изменит систему. Меня, вместе с вами, задавят все остальные семьи Ларса, просто чтобы устранить «плохой» пример…
Кристина неожиданно для самой себя поняла, почему большевикам так была нужна именно мировая революция. Именно поэтому: потому что социалистическое государство в окружении капиталистических будет тем самым пресловутым «плохим примером». Который нужно всенепременно устранить.
— Значит, — произнес Аур, — вы не можете изменить систему?
— Нет.
— А вы пытались?
— Нет. Потому что, несмотря на свою принадлежность к богатой семье и все свои миллионы — я не вхожу в Совет Мудрейших.
Деньги в этом мире заменяют магию. Но, как и магия, они работают не всегда.
— Что-то изменить в сложившейся системе может только Совет. А я не в него не вхожу. И если вы меня уб… казните — и не войду. Мои заводы, фабрики и все остальное — отойдут Совету и будут поделены между его членами. И для рабочих не изменится ровным счетом НИЧЕГО.
— Постойте… — вмешался один из ранее молчавших металлистов. Кристина уже забыла, как его назвали, — Что значит «Совету»? Ближайшим родственникам.