— У меня нет ближайших родственников.
— Лжете, — произнес тот же металлист… Меркур, кажется, — Томе Лефан. По закону он имеет право на ваше имущество.
— Но… — Кристина открыла рот. И закрыла.
Стоп. А правда — что-то не стыкуется. Семейный юрист, тот, что погиб при взрыве, уверял, что если она умрет до двадцати пяти лет — ее имущество отойдет Совету Мудрейших. Потому что у нее нет ближайших родственников. И в то же время — у нее определенно есть двоюродный дедушка, который определенно — ближайший родственник. Не стыкуется… Не стыкуется…
В голову попыталась пробиться еще какая-то мысль, какая-то очень важная мысль, но ее спугнул Аур, тем временем что-то коротко обсудивший с товарищами:
— Как я уже сказал, главная богиня революционера — Целесообразность. И казнить вас именно сейчас — нецелесообразно. Отойдут ли в случае вашей смерти ваши предприятия Совету или родственникам — для нас действительно не изменится ничего. А вот если вы войдете в Совет… мы отпускаем вас, — неожиданно закончил он, — при условии, что вы поклянетесь, что, войдя в Совет, приложите все усилия к тому, чтобы улучшить жизнь рабочих.
Что, вот так просто? Поклянись — и тебя отпустят? Просто отпустят? Без всякого подвоха? Поверят на слово? Эти суровые ребята, помешанные на целесообразности? Это же невозможно! Или…
Возможно?
Кристина вспомнила парочку примеров из земной истории, где мятежники и революционеры действительно верили на слово собственным угнетателям. Как будто где-то в глубине души они продолжали верить в декларируемые честь и благородство дворян.
Гильом Каль, один из вождей Жакерии, крестьянского восстания во Франции, поверил королю на слово, что, тот гарантирует неприкосновенность Гильома на переговорах. Каль пришел на переговоры, его схватили и казнили.
Большевики в 1917 году отпускали царских офицеров на свободу. Под честное слово, что те не будут воевать против большевиков. Естественно, никто этого слова не сдержал.
Да, похоже, Аур серьезен. Он действительно верит в слово.
— Я, — медленно начала Кристина, — Кармин Эллинэ, клянусь, что если попаду в Совет Мудрейших, то сделаю все возможное для того, чтобы улучшить жизнь людей Ларса.
Кристина пока не знала, КАК, но точно знала, что хотя бы попытается.
— Если, конечно, — тут же пробормотала она, — меня не убьет Спектр… и если я найду доктора Воркеи…
Тут же градус доброжелательности — и без того не слишком-то высокий — резко упал.
— Зачем вам доктор? — хрипло спросил металлист, кажется, Ферр.
— Его разработка нужна мне для того, чтобы попасть в Совет. Вы же не думали, что в него берут любую девушку только потому, что она осталась сиротой?