Я замерла.
Слова выбивали почву из-под ног.
— Я сказала это? — прошептала я, прищурив глаза, — как именно я сказала?
— Если быть дословным: «Помоги, пожалуйста. Я застукала их. А потом… потом…»
— Слово в слово?! — холодная струйка страха скользнула по спине.
— Слово в слово, — он кивнул. — Я тогда подумал, что ты бредишь, что это действие угара. Но потом ты просила помочь. А когда пришла в себя, то забыла всё. Ты что-то знала и не можешь вспомнить.
Я молчала.
— Может это воры? — спросила я и сама себе не верила.
Горелов отхлебнул из своего стаканчика и приподнял бровь.
А мои пальцы просто коченели, я грела их о тепло своего стаканчика с кофе.
— Неужели муж?! — произнесла я тихо вслух.
Внутри меня всё рухнуло.
Муж изменил мне.
В день пожара я застала его с кем-то.
А потом… что потом? Удар? Пожар?
— Ты уверен? — спросила я дрожащим голосом. — Может, ты перепутал слова?
— Вера, я передал тебе то, что ты говорила. Ты вряд ли играла, потому что была в ужасе. Такие эмоции вряд ли можно изобразить в такой стрессовой ситуации, да и зачем тебе это. Ты просила помочь. Я тебя тогда не понял, но потом начал искать и нашёл странности в деле.
— Какие странности? — почувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Три очага, Ласкина. Запах бензина… Воры будут приходить с канистрой бензина?! Не логично как-то.
— Мужа не было в городе, — поспешила я его заверить, но сразу же поняла, что цепляюсь за призрачную надежду, что Рома не мог так со мной поступить.
На пепелище я приехал ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату и тени становились длинными и косыми.
Квартира всё ещё была опечатана, но я знал, что это не препятствие.
Запах гари будто всё ещё витал в воздухе, въевшийся в стены, в землю, в саму память этого места.
Дверь легко открылась.
Квартира встретила меня чёрными стенами и обугленным полом.
Я стоял на пороге и смотрел на то, что осталось от жизни Веры Ласкиной, от жизни её семьи.
Обгоревший диван, оплавленный телевизор, покосившаяся дверь, через которую я выносил её на руках.
Всё было покрыто толстым слоем сажи, как тяжёлым душным покрывалом.
Я натянул перчатки, включил фонарик на телефоне и начал осмотр.
Прошёлся по гостиной, заглянул на кухню, на обуглившиеся шкафы, но на полу что-то блеснуло.
Я подошёл ближе, присел на корточки.
Металлическая крышка, расплавленная, но всё ещё узнаваемая.
Небольшая ёмкость.
Может быть канистрой для бензина, к примеру?
Сердце забилось чаще.
Маловероятно, поэтому эксперты и не взяли её во внимание, а может и халатно осматривали место пожара, тем более начальство просило не заморачиваться.