— Когда я смогу выйти? — спросила я.
— Через неделю, если анализы будут хорошие. А потом домой, отдыхать. Вам нельзя нервничать.
Роман подхватил:
— Я уже всё решил, Вера. Мы переезжаем в дом твоих родителей, что он зря пустует. В этом районе воздух чище, и вообще…
Я перебила:
— А квартира?
Он дёрнул плечом, и этот жест показался мне неправильным, каким-то легкомысленным для человека, чьё жильё только что сгорело.
— Восстановлению не подлежит, милая. Всё к чёрту. Но ничего страшного, главное — ты жива, а стены — дело наживное. И потом, у нас есть твой дом. Ты же всегда хотела там жить? Помнишь, говорила, что нужно переезжать, дети пойдут...
Конечно, я помнила.
Дом родителей — добротный кирпичный особняк, который отец построил своими руками.
После их смерти я так не могла там жить, слишком много воспоминаний, какое-то время сдавала, сейчас же он вообще пустовал.
И Роман всё уговаривал продать его, вложить деньги в бизнес, но я не стала.
Неожиданно мне стало душно, или это лёгкие напоминали, что я совсем недавно дышала гарью.
Василий Васильевич Горелов (35 лет)
Вера Александровна Ласкина (28 лет)
Роман Вячеславович Ласкин, муж (38 лет)
Ника (20 лет)
Прекрасные дамы и господа!
Для вас и только для вас
промокоды к истории "Измена. Вон из моей жизни!"
https://litnet.com/shrt/8h0X
ec51pr7c
7kQdls1kD
8cqaoFbx1
9mTmKq5En
10BWJl8b2Z
*** А также на 02.06.2026 года действует скидка 10% на книгу
"Развод. (Не) твой ребёнок от другой"
https://litnet.com/shrt/3kt-
Я не спала, точнее, провалилась в какую-то липкую полудрёму, где смех повторялся снова и снова, но каждый раз обрывался, едва я пыталась разглядеть лицо.
Я просыпалась, смотрела в потолок, считала трещины на побелке и снова закрывала глаза.
Роман всё так же сидел на стуле, но теперь он не листал телефон, а дремал, откинув голову на спинку.
Где-то за стеной загремела тележка, захохотали медсёстры.
Вскоре всё вновь стихло.
Я лежала и слушала, как капает капельница, словно кто-то отсчитывал секунды до чего-то неизбежного.
Роман заворочался, потянулся, достал телефон и, бросив быстрый взгляд на меня, а я успела прикрыть глаза, бесшумно, на цыпочках вышел в коридор.
Осторожно притворил дверь, но она не закрылась до конца, осталась небольшая щель.
Я открыла глаза.
Голос Романа доносился приглушённо, но в ночной тишине реанимационного отделения, где даже писк аппаратов казался громким, я слышала почти каждое слово.
— Да, я же говорю, очухалась, ничего не помнит, — его голос был другим, не тем, каким он говорил со мной, деловитым, спокойным, почти равнодушным. — Жива.