После того разговора в прихожей я едва держалась.
Улыбалась, кивала, соглашалась попить совместно чай, даже съела бутерброд, хотя каждый кусок застревал в горле.
Роман сидел напротив, рассказывал про поставщиков, какие-то свои новые контракты, а я смотрела на его губы и думала: «Ты хотел меня убить. Ты подделал мою подпись. Ты привёл в мой дом чужую женщину и назвал её племянницей».
Я пила чай, и чашка дрожала в руках.
Роман заметил, но я сослалась на усталость.
Он предложил лечь пораньше, и я согласилась.
Поднялась в спальню, закрыла дверь, легла на кровать, не спала, ждал
Ждала, когда он заснёт, дом погрузится в тишину, а я смогу хорошенечко всё обдумать.
Дом погрузился в тишину быстро, с детства привыкла слышать и понимать его.
Ника и Рома наверняка тоже уснули.
Но я не могла, лежала и смотрела в потолок, и в голове крутились цифры того сколько стоит моя жизнь.
Сколько моя жизнь стоила для моего мужа.
И за что он так со мной?
Что я ему сделала
Тишина в доме стала тягучей, липкой.
Я силилась уснуть, но почему-то так и не смогла.
Мне казалось, что я слышу, как Роман заворочался, потом затих.
Я лежала неподвижно, прислушиваясь к каждому шороху.
И вдруг услышала шаги.
Кто-то тихо, почти бесшумно крался по коридору.
Я приоткрыла дверь спальни.
В коридоре было темно, только свет с первого этажа пробивался снизу.
Я увидела женский силуэт, который скользил вниз по лестнице.
Сердце забилось быстрее.
Я по какому-то наитию бесшумно выскользнула из комнаты, пригнулась и, стараясь не скрипеть, двинулась за ней.
Спряталась за поворотом, у перил, откуда был виден коридор.
Ника стояла у окна, повернувшись ко мне спиной.
Она курила.
Сигарета дымилась в её пальцах, и она выпускала дым в приоткрытую форточку.
Её плечи были напряжены.
Она будто чего-то ждала.
Вниз бесшумно, как тень, спустился Роман.
Он был в домашних штанах и футболке, босой.
Подошёл к ней, положил руки на плечи.
Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Что ты делаешь? — спросил он шёпотом.
— Курю, — ответила она. — Не могу уснуть.
— У нас нет пепельницы.
— Сделала из консервной банки.
Они замолчали, а я затаила дыхание.
— Она ведь ничего не помнит? — спросила Ника наконец.
— Нет, — Роман ответил слишком быстро.
— Уверен? Мне кажется, она смотрит на меня как-то странно. Как будто что-то чувствует.
Роман снисходительно и самоуверенно усмехнулся.
— Не накручивай себя. Ты просто боишься.
— Боюсь? — Ника повернулась к нему, сигарета задрожала в её пальцах. — Рома, я не хочу сидеть в тюрьме. Если она что-то вспомнит...
— Она ничего не вспомнит, — перебил он жёстко. — Врачи сказали — амнезия. Может быть навсегда. Я слышал, что говорят. Она даже не помнит, как в квартиру попала.