Роман уже был на кухне, пил кофе, листал новости.

Увидел меня, улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня раньше сердце таяло, теперь я видела в ней только ложь.

— Верунь, выспалась? — спросил он бодро.

— Не очень, — честно ответила я, наливая себе чай. — Голова болит.

— Может, останешься дома?

От “заботы” мужа становилось тошно.

— Нет, я на работу.

Он кивнул, не настаивал, видно было, что спрашивал для проформы, изображая обеспокоенного мужа.

Ника ещё спала — её дверь была закрыта.

Я вышла из дома, и только когда за мной захлопнулась калитка, я позволила себе выдохнуть.

На улице было свежо, пахло травой, я сразу же почувствовала себя свободной.

Я шла от дома быстрым шагом, не оглядываясь.

В кармане лежал телефон, и я знала: как только я дойду до поликлиники, я позвоню Горелову.

В поликлинике я переоделась, зашла в кабинет, закрыла дверь.

Руки дрожали, когда я доставала телефон.

Он ответил сразу же после первого гудка.

— Горелов слушает.

— Это Вера, — сказала я, и голос дрогнул. — Я на работе. Я…я не могу больше притворяться. И вчера…

Слёзы подступили к горлу.

— Вера, давай для начала успокоимся, — его голос был хриплым, но твёрдым.

Я какое-то время молчала, собираясь мыслями, а потом выдохнула.

– Я кое-что узнала. Нашла в документах, мой муж оформил на меня страховку какое-то время назад. Сумма — очень приличная. И он подделал мою подпись.

Горелов тяжело вздохнул, мне даже показалось, что он едва сдержался, чтобы не выругаться.

– Вот и мотив… – задумчиво протянул он.

Я промолчала, а Василий продолжил:

— А я знаю, что он покупал канистры. Две недели до пожара. В строительном магазине на окраине.

— Но нам нужны доказательства, да? — я почувствовала, как внутри закипает отчаяние. — Я слышала их вчера ночью. Он сказал ей, что я «исчезну», что они подождут немного и сделают это снова. Он назвал меня тупой курицей.

— Вера... — голос Горелова стал мягче. — Ты не тупая. Ты доверяла, только не тому человеку, знаешь как говорят, обманешь меня один раз – стыд тебе, второй раз – мне. Ты узнала, что тебя пытаются убрать, сейчас надо действовать.

— Он всё равно считает меня дурой, — я усмехнулась горько.

— Пусть думает, — ответил Горелов. — Это его ошибка, а мы воспользуемся этим.

Я помолчала, собираясь с мыслями и вдруг вспомнила:

— Слушай, я знаю, где могут быть канистры. У моего отца был старый гараж. Роман знает о нём. Я там не была долгое время, но ключи у меня есть. Если он покупал бензин, он мог оставить там что-то.

— Адрес, — коротко произнёс Горелов.

Я назвала адрес.

— Я сейчас приеду, — сказал он. — Жди меня у чёрного входа. И никому ничего не говори.