Я проверил банковские выписки Романа, он снимал крупную сумму незадолго до пожара.
Я собирал доказательства, как мозаику и каждый день приближал меня к развязке.
И я знал, что когда всё закончится, я буду стоять у двери кабинета следователя и со спокойном душой отдам все эти документы.
А пока — я должен был продолжать ради Веры, да и ради правды, как там говорят, преступник должен сидеть в тюрьме, вот да.
Я написал Вере, что всё в порядке, что я получил разрешение, что у нас месяц на всё про всё, мол, держись, Ласкина, я не подведу.
Ответ пришёл почти тут же: «Я знаю. Я тоже буду держаться».
Я улыбнулся, вспомнил Веркины зелёные глаза.
Я не мог их подвести.
Я должен был вернуть ей право на жизнь.
Я смотрел на небо и думал о том, что грядущий месяц станет для меня решающим.
Я должен сделать всё возможное.
Утро началось с запаха кофе, тихого шума дождя за окном и с притворной улыбки Романа за завтраком.
Я не хотела находиться рядом, но нужно было, нужно было, чтобы Роман ничего не заподозрил и не стёр все следы своего преступления.
Он уехал рано, сославшись на встречу.
Ника крутилась на кухне всё такая же улыбчивая, будто не было между нами ссоры.
Я не пила с ней чай, не разговаривала, просто ждала, пока она уйдёт.
— Вера, я хочу извиниться, — сказала она внезапно, подходя ко мне, когда я собирала сумку на работу. — За то, что я влезла в ваш разговор с Романом. Это было неуместно.
Она смотрела мне в глаза с таким искренним сожалением, что я почти поверила. Почти.
— Всё нормально, — ответила я холодно. — Ты же не умеешь держать язык за зубами, я уже поняла.
Она опустила глаза, как обиженная невинная овечка.
Я взяла свою сумку, надела пальто и вышла из дома.
Перед выходом я выпила воды, у меня была таблетка успокоительного, которую я принимала по утрам, чтобы нервы не шалил.
Я работала с детишками, мне нужно было быть всегда собранной,да и мало кого волновали чужие проблемы.
Я глотнула, не глядя.
В поликлинике меня ждал важный приём, мальчик с травмой позвоночника, которого привезли из соседнего района.
Тяжёлый случай, требовал максимальной концентрации.
Я переоделась, подготовила кабинет, разогрела масло.
Через час я поняла, что со мной что-то не так.
Сначала возникла лёгкая тошнота, потом спазмы в животе, потом резкая, невыносимая боль, которая скрутила меня пополам.
Я еле дошла до туалета, там меня накрыло так, что я не могла даже дышать, снова и снова.
Лишь бы не то о чём я думала, я не хотела быть беременной от Романа, хотя и понимала, что если и так, то ребёнок-то ни в чём не виноват, вот только это нас сильнее свяжет, а я не хотела иметь с мужем ничего общего.