— Вера Александровна, — начал он, — мы провели полное обследование. Физически вы идёте на поправку. Ожоги заживают, лёгкие очистились. Но вот что касается памяти…

Он замолчал.

Я почувствовала, как Роман рядом напрягся.

Только вот напряжение у него было какое-то неправильное, не как у человека, который боится плохих новостей, а как у того, кто ждёт приговор с замиранием сердца.

Только «приговор» этот должен был стать для него оправданием.

Или я совсем с ума схожу!

— Что с памятью? — спросила я.

— Амнезия, вызванная травмой головы и отравлением угарным газом, может быть необратимой, — врач говорил мягко, но без обиняков. — Я не хочу вас пугать, но вы должны быть готовы к тому, что тот день не вернётся. Ни сейчас, ни через год. Никогда.

— Никогда? — переспросила я.

— Мы не даём гарантий. Иногда память возвращается через годы, иногда — вообще нет. В вашем случае есть серьёзное повреждение височной доли, вероятнее всего, от удара.

— Её кто-то ударил? — обеспокоенно вклинился с вопросом Роман.

Григорьев пожал плечами.

— Она же была там одна, возможно, она упала и довольно-таки серьёзно.

Я слушала и поражалась тому, что я ничего этого не помнила, ни удара, ни собственного падения.

В голове была дыра, и доктор только что сказал, что эту дыру, возможно, никогда не залатать.

— Помню только то, что до и после, и всё, — проговорила я растерянно. — Дальше — пустота. Так может быть?

Григорьев развёл руками.

— Амнезия часто затрагивает период непосредственно перед травмой. Ваш мозг блокирует то, что ему кажется слишком болезненным. Возможно, подсознательно вы не хотите вспоминать.

Не хочу…

Интересно, что там такого ужасного я могла увидеть, что мой собственный мозг решил вычеркнуть это навсегда?

Роман тяжело, сочувственно вздохнул и погладил меня по плечу.

— Главное, что Вера жива, — сказал он заведующему. — А память… ну что поделать. Будем жить дальше.

Я посмотрела на мужа.

Он выглядел озабоченным — брови сдвинуты, губы поджаты, но в глазах плясали лихорадочные черти.

Я видела это только раз, когда он выиграл крупную сумму в лотерею, тогда он так же прятал улыбку за маской серьёзности.

— Спасибо, доктор, — сказала я и встала. — Поняла.

— Вы сильная, — сказал он мне вслед. — Держитесь.

Мы вышли в коридор.

Роман обнял меня за талию и повёл к выходу.

— Переживёшь, Верунь, — сказал он слишком бодро. — Не помнишь и не надо. Зачем тебе этот кошмар? Мы теперь в твой дом переедем. Там воздух чище, сад, яблони. Будущим детям хорошо будет.

Детям…

Мы три года пытались завести детей, и ничего не получалось.

Врачи разводили руками, ведь оба здоровы.