Полина Георгиевна садится напротив меня, отец рядом с ней. Я чувствую себя как на допросе. Отец буравит меня взглядом, мачеха улыбается слишком тепло, будто знает, чем мы тут занимались пять минут назад.
Бред, откуда? Хотя женщины вообще странные – может, у неё шестое чувство на такие вещи.
Макс, явно не ожидавший этого вопроса, застывает с чайником в руке. А я удивляюсь тому, как обычно невнимательный отец заметил такую вещь, как отсутствие кольца.
– Снял, – говорит брат максимально равнодушно и ставит чашки с чаем перед родителями. – Мешает, когда работаю. Давит, отёк пальца из-за этого.
Я едва сдерживаю смех и прячу улыбку за чашкой кофе.
– Какой ещё отёк? – переспрашивает отец с подозрением.
– Я много печатаю, пальцы качаются, вот и кольцо мало стало, – отмазывается Максим, садясь на место.
Тут он криво ухмыляется и говорит:
– А вообще оно там, где ему самое место – смыл в унитаз. Не хочу афишировать причины, но мы с Оксаной разводимся.
Наступает тишина. Я подношу руку ко рту: хоть он и сказал мне чуть раньше эту новость, я в шоке, что он так вывалил это на родителей. Что теперь будет?
– Ну вот, сказал. Теперь пойду посплю, вы тут без меня пообщайтесь. Не выспался жуть, – говорит он и просто уходит с кухни.
– Максим, а ну вернись, поганец! – строго кричит папа, но мама одёргивает его:
– Влад, давай не сейчас.
Папа возмущённо смотрит на неё:
– А когда, Полина?! На кону репутация, а он…
– Пусть выспится, потом расскажет.
Вижу силу убеждения мамы в действии: папа что-то ворчит, но успокаивается и снова садится за стол.
Мы сидим в напряжённой тишине ещё минут пять. Папа хмурится, мама поглядывает на меня с каким-то странным выражением – будто хочет спросить, знала ли я.
– Доченька, – наконец нарушает молчание мама, осторожно касаясь моей руки. – Ты как? Сильно удивилась?
– Я… – запинаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости врать. – Да, очень. Он же приехал буквально за десять минут до вашего приезда, сказал, что на душе паршиво, но подробностей не выдал. Я и подумать не могла, что там до развода дошло.
– Дело их взрослое, – вздыхает папа, отодвигая тарелку с недоеденным тортом. – Но я не понимаю, почему молчал. Мы же не чужие люди, взял и вывалил вот так, между делом…
– Может, потому что не хотел расстраивать раньше времени? – предполагаю я, стараясь не смотреть маме в глаза. – Или хотел сначала сам всё решить.
– Решил он, – снова ворчит папа. – Выкинуть кольцо в унитаз это не решение, это детский сад – штаны на лямках.
– Влад, хватит, – мягко прерывает его мама. – Не кипятись. Приедем домой, я ему наберу вечером, поговорим спокойно.